5
0Достаточно недавно, получается?
Тогда как он сам так сохранился, что не стареет?
Нет, где-то что-то в логике не складывается. Хотя, по большому счету, мне все равно. Если я найду Пемброка и Сисси Келл, которая, наверное, уже давно большая девочка, и снова найду Энн Хилли и «советника права», и если я смогу их всех просто убить, – то мне все равно. И плевать на любую логику событий, мое дело их истребить. Похоже, что я для этого и существую. То совсем скисал в Панаме от скуки и приближающейся депрессии, а то вон как теперь оживился, копытом землю рою.
– Как О'Мэлли тебя нашел?
– Очень просто, меня сначала нашел мой босс, вызывал к себе, – усмехнулся Патрик. – Сообщил, что ему звонил уже его босс, которому приказал его босс, и сказал, что со мной хотят поговорить. Возможно, даже предложить повышение. Что интересней всего, желавший поговорить изъявил желание навестить меня дома, а потом я очень удивился, увидев священника. Я пригласил его в дом на кофе, там мы поговорили. Довольно долго говорили, надо отдать должное, почти до утра."
"То есть тут заход тоже через Акосту был. Учитывая, что он шишка в Безопасности отечества, а пограничная охрана входит как раз в этот департамент, то ему это, наверное, организовать несложно.
– Ты ему поверил?
– Скорее да, чем нет. Просто… он был убедителен. Логичен. И я не думаю, что иезуит приедет к тебе домой только для того, чтобы немного побредить. И я же знал, что случилось с Марком. Знал про все это оккультное дерьмо, то есть я как-то подсознательно ждал того, что рано или поздно… это как-то проявит себя. То есть я совсем не удивился, если честно. Скорее удивился тому, что не могу удивиться. Мне такое рассказывают, а я просто сижу и верю.
– И когда ты согласился, чего ты хотел добиться в итоге?
– Всех найти и всех убить, – спокойно ответил Патрик.
– Ты же слуга закона.
– Уже нет. Есть еще такие понятия, как «хорошие люди» и «плохие люди». И если на кого-то нельзя распространить действие закона, то это совсем не значит, что он должен делать то, что хочет.
– Распространить-то можно, – поморщился я. – Взять на наркотиках, взять на убийстве или похищении. Их просто потом нельзя… в общую популяцию тюрем. Вообще никуда нельзя, потому что в первый раз, когда еще испанская инквизиция поймала подобных людей, это знание ушло через тех, кто их охранял. Долгая-долгая жизнь – это серьезная приманка, мужик. За нее люди готовы пойти на многое.
– Я знаю, О'Мэлли эту историю мне тоже рассказал.
– Это хорошо. – Я кивнул. – Мне дико нужны были люди, которые могут помочь, но я даже не знал, где и как таких искать. Потому что сказать нормальному человеку то, что я планирую этих убивать, – это уже проблема.
