Невольник мести (= Инстинкт бойца)

Я возьму охраняемый вами объект и каждого втопчу в грязь. Ты! – Марковцев вплотную подошел к заранее намеченному объекту, лейтенанту Заплетину. – Запомни: твою поганую улыбку я вижу в последний раз. Может, мы подружимся – потом, но сейчас мы враги. Не относись ко мне снисходительно, на тебе я заострю особое внимание. На тебе тоже, – капитан шагнул к следующему в шеренге. – На всех, кто вообразил себя крутыми парнями. Я закончил.

Марковцев скосил глаза на командира, который наблюдал в общем-то привычную для себя сцену, когда с покрасневшими от обиды глазами бойцы готовы были кинуться на капитана с кулаками и самого вывалять в грязи.

Комбриг кивком разрешил капитану отдать команду.

– Батальон – кругом!"

"Сергей наблюдал покачивающиеся в недоумении и закипающей злобе береты: мы спецы! Уже спецы. Чего еще надо? К чему лишние проверки? Марк словно слышал эти негодующие слова и упивался «возмущением в силе», ибо знал, как завести бойцов, чтобы это суровое воспитание пошло им на пользу.

– Кругом! На время учебной задачи командиром первой роты назначаю лейтенанта Второва. Командиром батальона, – комбриг поймал утвердительный кивок Марковцева, – лейтенанта Заплетина.

* * *Десантникам предстояло уберечь мобильную ракетную установку с новейшей системой наведения на цель. При нападении крайний вариант: вывести из строя пульт управления пуска ракет. Ибо у диверсантов была совершенно четкая цель: совершить запуск ракеты по стратегически важному объекту.

Прибыв на место – заброшенное селение Угричи, – начальник штаба разместился с офицерами в перекосившемся домике.

– С 16.32 пароль – Ладога, допуск к офицеру станции – 1107. Планируется прибытие в расположение станции других офицеров. Я буду находиться непосредственно на станции. Согласно плану и понятию «учебная задача», ни подсказывать, ни направлять ваши действия не имею права. Все, что вы увидите и услышите, – очень редкий и ценный урок. И последнее: капитан Марковцев сказал вам про выбитые зубы и сломанные ребра. Так вот, это не шутка. Это тоже урок, правда, жестокий.

Заплетин быстро освоился с ролью комбата. Он, казалось, предусмотрел все возможные варианты, перекрыл все подступы к объекту, благо людей хватало. И даже не понял, когда и как диверсанты его дезориентировали, мнимыми промашками заставили ослабить северное направление и проникли к штабу батальона, «сняв» часовых.

Когда Заплетин пришел в себя, оказалось, что руки у него связаны за спиной, верхняя губа вспухла и кровоточила. Над ним склонилось перапачканное лицо капитана.