3
0
– Давай, давай, Македонский! Не телись! – выкрикнул Подкова, не прекращая огня и задыхаясь от гари.
Александр Богданкин сбросил рюкзак. Здоровой рукой вытащил мину и установил ее между двумя окнами.
– Двадцать! – крикнул он.
– Отходи, отходи! – Подкова присоединился к Асу, и они уже вдвоем отступили к противоположной стене здания, чтобы на время покинуть его через окно и там оставить последние мины: продолжать открытый бой с бомбами за спиной было опасно.
И прозвучал первый выход в эфир.
– Один-Десять на волне, – передал Подкова. – Поберегись, Подкидыш! Рву северную стену столовой.
* * *Как и у остальных, рация Найденова работала на приеме. Он принял сообщение Филонова, но отвечать не было времени. Скутер почти вплотную приблизился к своему объекту. Еще пара-тройка метров, и он установит мину.
«Давай, Скутер, быстрее», – мысленно поторапливал товарища Подкидыш.
* * *«Плохо дело», – поморщился Скутер, также получивший сообщение.
Товарищи прикрывали его прилично, не давая высунуться боевикам, залегшим по обе стороны здания. Сквозь грохот автоматных очередей и отчаянный лай кавказских овчарок до слуха Леши неожиданно донесся русский говор.
Скутер добрался до места и, чуть поколебавшись, поставил таймер на тридцать секунд. Прежде чем отпустить крошечную красную кнопку, он бросил взгляд влево: вот-вот там должен был прогреметь взрыв. «Потом моя сработает. А дальше выйдем боевикам за спину».
Скутер оставил мину, развернулся, прополз несколько метров и тут совершенно отчетливо услышал за спиной звон разбитого стекла и голос:"
"– Мы здесь! Заложники! Здесь! Двадцать четыре человека.
Похолодев и на миг позабыв, что находится под перекрестным огнем, имея за спиной две мины, Леша повернул голову и увидел в окне бледное лицо парня – с заплывшим левым глазом и огромной ссадиной на лбу.
Взгляды их встретились: русского диверсанта и русского заложника – и, казалось, не могли оторваться друг от друга.
Впрочем, Скутер пребывал в ступоре недолго. Быстро развернувшись, он пополз назад, срывая с груди рацию:
– Всем, всем, всем! Один-Два в полете.
А сколько прошло времени с того момента, как он включил таймер? Быстро прокрутив в уме «счетчик», прикинул: осталось что-то около пятнадцати секунд.
Наконец слева от Горчихина раздался оглушительный взрыв, земля задрожала, барабанные перепонки едва справились с давлением. Взметнулись обломки крыши столовой, куски шифера проделывали в воздухе невероятные кульбиты.
