3
0«Вертушка» частенько перебрасывала генерала-консультанта Зубахина до рабочего места, не стал исключением и сегодняшний день.
Люди Бараева забрали Евгения Зубахина из клиники примерно в час дня. В районе двух самолет Бараева вырулил на взлетно-посадочную полосу и взмыл в воздух. В начале пятого кортеж из трех машин домчался до загородного дома Распарова. Предупрежденный телефонным звонком, Гусман приготовил винтокрылую машину, и после обмена короткими приветствиями вертолет взял направление на северо-запад.
И вот подходил к концу первый час беседы Бараева со своим не менее именитым земляком.
Они сидели на одной софе, за низким продолговатым столом. Позади собеседников – ичкерийское знамя, рядом, на ковре, пара скрещенных сабель времен Дениса Давыдова, эфесы которых были инкрустированы серебром и золотом, – трофей Рустэма, добытый в казачьей станице Ставропольского края.
Давлатов отложил в сторону план операции диверсантов и сказал, слегка шепелявя отколотым передним зубом:
– Для Зубахина я придумал неплохую шутку.
– Рустэм, ты не о том думаешь, – недовольным голосом отозвался Бараев, которому полевая обстановка начинала действовать на нервы.
Ваха не впервые посещал диверсионный лагерь Давлатова. Первое знакомство с учебным центром состоялось, когда он базировался в Шалинском районе.
Ваха покосился на радиостанцию «Кенвуд».
– Рустэм, эта свинья, Зубахин, он рядом. Разобраться с ним – секундное дело. Чего не скажешь о матерых диверсантах. – Бараев кивнул за спину, на зеленый панбархатный стяг. – Они идут, Рустэм."
"– Ну да, русские идут. Они идут, чтобы встретить здесь смерть. Нам выпала честь встречать дорогих гостей. Мы не станем прерывать наших мероприятий. Пусть все идет своим чередом. Кто предупрежден, тот вооружен, – мудро высказался Давлатов.
