6
0К этому выводу я прихожу, когда наматываю на голову серый хомут и вешаю через плечо коричневую сумку.
Прихожу на стоянку нашего бизнес — центра и нахожу свою машину далеко не сразу. Во — первых стемнело, во — вторых, целый день валил снег.
— Офигеть!.. — возмущаюсь я, когда понимаю, что вот эта огромная снежная куча — моя машина.
Даже не знаю, с какой стороны к ней подступиться.
Фары стоящей рядом кучи побольше вспыхивают, и я прихожу в себя. Оборачиваюсь, чтобы увидеть, кто же сегодня мой товарищ по несчастью.
Константин Хренисович…
Костя…
На нем серое пальто, которое сидит идеально, особенно в комплекте с костюмом, в который он сегодня одет. На руках черные кожаные перчатки, на голове обтягивающая шапка.
Какой же он красавчик.
Мы сегодня не виделись, так что я должна поздороваться. На самом деле, это он меня не видел, а я его очень даже. Просто он меня не заметил, а его не заметить невозможно.
Когда он подходит к своей машине, я решаюсь:
— Добрый вечер, Константин Борисович.
Он смотрит на меня так, будто видит впервые.
— Добрый. — отзывается мой босс и осторожно открывает водительскую дверь, чтобы запрыгнуть внутрь своего джипа Мерседеса.
Конечно же, Мерседес. Что же еще.
Хорошо, что сейчас темно и он никак не увидит выражение моего лица. Оно полно обиды, словно родители сказали, что не купят мне ту куклу.
Он, и правда, меня не узнал!
Если бы это произошло неделю назад, я могла бы его простить. Но, у нас было уже два совещания, поэтому это свинство.
Задираю подбородок и решаю заняться, наконец — то, своей машиной. Пока я ее заводила, КХ уже взялся за щетку и приступил к чистке. Беру свою щетку и выбираюсь из салона, стараясь открыть дверь по максимуму осторожно, чтобы не напустить внутрь снега.
Начинаю расчищать крышу, поглядывая на широкую спину своего обидчика. Его мерен уже наполовину воскрес. Неожиданно мне в спину ударяет порыв ветра и подхватывает огромную кучу снега из — под моей щетки. КХ обдает с головы до ног.
Упс…
Как неловко, Константин Хренисович.
Он резко оборачивается ко мне, и я не успеваю скрыть злорадства. Прикусываю губу и прячу лицо в хомут.
— Это мне за пятницу? — вдруг спрашивает он.
Вскидываю на него глаза.
Что ж, кажется, я должна принести ему извинения. Он узнал меня, но теперь он обвиняется в том, что его приветствие было слишком сухим и не оставляющим пространства для маневра.
— Что вы, Константин Борисович! — заверяю его я. — Я всегда открыта для конструктивной критики.
— И что, у тебя уже есть идеи? — спрашивает он, возвращаясь к прерванному занятию.
Это сложный вопрос…
Я все выходные ломала голову, но ничего особенного в ней не родилось.
Может, я достигла своего потолка?
— Эмм… — отзываюсь я, начиная чистить свой капот.
