7
0Пыталась понять, когда этого человека стало так много в моей голове и в моей жизни? И что мне теперь делать? Просто уснуть и забыть его?
Как?
Он незабываемый.
Мне понадобится очень — очень много времени, чтобы забыть самого сексуального и самого желанного мужчину на всем белом свете. Я только сейчас поняла, как он мне дорог. Не знаю, как это случилось. Как он просочился в мою кровь?
Злость моя сменилась болью.
Я влюбилась в него!
Дура!
«Дуреха» — слышу тихий голос в голове.
Закрываю глаза и начинаю плакать.
Сейчас я не могу даже лицо своего бывшего вспомнить. Он по сравнению с Костей просто бледная брехливая тень. Такой мужчина, как Князев никогда не станет изменять, он просто скажет тебе, что больше не любит.
Твердо и уверенно.
Собственно, так он сегодня и сделал.
Сморкаюсь в пижаму и сворачиваюсь на диване клубочком.
Я нашла его галстук на полу. Он сейчас на мне.
Я должна отпустить его. Прямо сейчас.
И я отпущу. Какой у меня выбор?
Глава 17
Мои новогодние праздники прошли в состояние какого-то отупения.
Я страдала.
Я стала врагом самой себе, потому что вопреки логике не хотела забывать человека, имя которого нельзя называть. Я не хотела забывать! Я просто не готова с ним проститься…
От мысли, что я его больше никогда не увижу, в груди образуется тяжесть, а сердце сжимается. Не представляю, как мне справиться с этим. Я только-только узнала о том, что он вообще существует. Как я могу расстаться с ним сейчас? Он может хоть на край света уехать, но я все равно буду обнимать свою подушку, представляя его. Я уверена…уверена, что между нами было что-то особенное…
Только этот дурак не хочет этого признавать…
А вдруг, он все-таки одумается?
Да, конечно. Покинет Нью-Йорк и прикатит под окно моей съемной однушки. С его отъездом эта ниточка оборвалась…
Ты наивная дура, Лиана. Фантазерка и…Дуреха…
Он уже и думать обо мне забыл. Его ждут новые свершения и целые батальоны страждущих женщин. От этой мысли мне стало дурно. Когда я представила его с другой женщиной, моя голова чуть не взорвалась. Представила, как он сжимает в кулаке свой член и кончает кому-то на живот, такой же возбужденный, каким был со мной…
В стену полетел пульт от телевизора и разлетелся в дребезги.
Плохи мои дела.
К шестому числу я так деградировала, что сама себе стала противна. Голова нечесаная и немытая. Домашние штаны на коленях висят пузырями, а футболка заляпана чем-то.
Самые дерьмовые праздники за всю мою жизнь.
Седьмого в Рождество ко мне заявились мои подруги с томом Евгения Онегина и четким намерением гадать. Даже Ира приехала, оставив детей на мужа. Я в основном рыдала на груди каждой из них по очереди. Они остались на весь день, и мы знатно напились.
Господи.
