Невинная для Лютого. Искупление

Жаль, что я не могу вернуться в прошлое и проломить себе череп, когда закинул ее в машину и сделал больно.

Мне хотелось выть. Хорошо, что она не видит моего лица и слез на щеках. Лина простила меня и отпустила свою боль, а я буду мучиться вечно."

"Легко коснувшись головкой ее ягодиц, я приоткрыл пальцами лоно, раздвинул немного стройные ноги жены, чтобы ей было комфортно, и все-таки сказал:

— Я борюсь за тебя, — плавно вклинился, вернулся назад, толкнулся еще, потянув Лину за бедра, нанизывая на себя. Осторожно, нежно, до упора. Она захрипела, сжала простынь кулачками, бросила в меня жадный взгляд и снова опустилась на локти. Ниже, еще ниже прогнулась, разрешая вонзиться в нее еще глубже.

Два-три движения довели меня до края, но я замер, сдержался на острие, будто на одной ножке стула, балансируя на канате, запустил руку между нами, покрутил набухший клитор и, наклонившись, добрался до груди жены. Смял-приласкал упругие сосочки.

— И чтобы ни случилось, буду бороться всегда. — Она внутри была тугой и горячей. Мне хотелось большей амплитуды, но я знал, что при беременности стоит быть осторожней, потому давал Лине столько движений и толчков, сколько она способна была выдержать. Я входил в нее выверенными движениями и шептал: — Даже если ты будешь думать, что это не так, Ангел. Я буду отбивать тебя у себя тысячу раз. Я буду воевать с твоими тараканами и властностью, только бы доказать, что способен быть опорой для сильной женщины. Я выйду на тропу войны с любым властелином жизни только бы увидеть в твоих глазах такую же жажду. Такую же дикую страсть, желание принять меня таким, какой есть, — последнее сорвалось в хрип, потому что каждый толчок приближал меня к пропасти. — Ли-и-ина, я люблю тебя. Люблю! Твою ж мать! — и, почувствовав, как она стянулась-сжалась-напряглась внутри, я взорвался.

Мы нежились в постели еще час или два, до темноты, я довел Ангелину до огразма несколько раз, показывая все грани удовольствия. Уставшая, румяная и улыбающаяся она уснула на моем плече.

Я тоже дремал, перебирая волосы Лины, наслаждаясь запахом ее тела, пока не услышал слабый «тилик» мобильного. Поцеловав вспотевший лобик жены, выбрался из ее объятий и нагишом поплелся к комоду, где оставил сотовый.

— Да, Стас, — прикрыв ладонью динамик, я подхватил халат из шкафа и вышел в ванную.

— Леша, я в городе. Ты уверен в своем решении?

— Да.

— Это ведь осиное гнездо, — добавил он напряженно. — Как ты в это все влез?

— Не спрашивай. Идиотизм заразный бывает, так что лучше тебе не знать.

— Ладно, утром буду у тебя.

— Этого более чем достаточно, друг. У меня еще просьба. Лину, жену мою, оградить от любый показаний. Не впутывай ее.

— Не волнуйся, твоих слов будет достаточно. Оригиналы доказательств у тебя?

— Да. Храню под подушкой.

— Окей.