12
0Или это тебя не беспокоит?»
Меня сильно колотило. После недосыпа, снегоборьбы и неприязни родного сына. А еще Настины фразы будто возвращали в ночь, когда я вернулся домой, и Мила была уже мертва.
И руки в крови.
И потом Кирсанова в этих руках. Несправедливо.
Я зашипел, хотя хотелось заорать. Постарался жестикулировать не сильно резко:
«Меня беспокоит, как он два года смотрел в мои глаза и врал».
Девушка зарычала в ответ, как тигрица, и широко приказала:
«Отвези меня домой. Видеть тебя не хочу», — напоследок Настя отсекла руками воздух, словно рисуя между нами стену, и сложила их на груди.
«Тебе нельзя сейчас домой», — показал я.
«Я не собираюсь здесь оставаться», — она зацепилась сильными руками за быльце, подтянулась и повернулась набок. Одеяло сползло по плечу и приоткрыло тощие ребра и маленькую грудь. Я отвернулся на миг, но запаниковал. Грохнется же. Убьется.
Подскочил к девушке и попытался ее повернуть. Она замахнулась и хлестко ударила меня по руке, а потом и по лицу.
— Настя! — вскрикнул я. — Перестань. Я не стану тебя держать силой, уедешь, как только все уляжется. — Сел рядом и прижал ее к постели. Она слабо дернулась, все еще впиваясь в мои плечи.
Мы застыли, сгораемые обоюдной ненавистью. Я не мог простить ее брата за то, что забрал самое дорогое и сестру сделал врагом, а она за то, что я посмел обвинить ее ненаглядного Волчонка.
— Он ее изнасиловал. Убил Милу, — горько проговорил я, наклонившись. — Читай, девочка, по губам, я не смогу сейчас жестами, ты снова драться начнешь, а у меня нет сил доказывать бесконечно. Твой брат, которому я доверял свою жизнь, три года держал взаперти моего сына, отчего Саша теперь не признает меня и считает монстром. Вот что сделал твой Сережа! Можешь верить, что он святой, но я знаю обратную сторону правды и никогда этого не прощу. Не говори мне о нем. Никогда! Ясно?! Я спас тебя не ради урода, что зверски поиздевался над моей женой, а ради нас, дурочка.
— Саша? — шевельнула губами Волкова. Ослабила тиски и показала пальцами: — Ты нашел его?
Я кивнул, но не отстранился. Девушка все еще сжимала губы и сверкала серым ядом глаз.
Половица за спиной скрипнула, я обернулся и поймал во взгляде Лины ярость и знакомую ненависть. Да, поза у меня зашибись! Сижу практически сверху на Насте, а она впивается руками в мои плечи. Кирсанова снова себе надумает, Бог знает что!"
"— Извините, что помешала, — в голосе жены сквозила ледяная стужа. — Я хотела лишь сообщить, что Мария приехала, но рада, что зашла вовремя и услышала главное. Теперь мне ясно, почему муж… Почему Алексей, потеряв голову, бросился спасать сестру своего врага один и без охраны. Понятно, почему потребовал развод. — Она выпрямилась, глаза из небесных превратились в морские. Холодные, глубокие, непроницаемые.
