11
0— Он издевался над мамой, когда я вернулась, пытаясь выведать все, что она видела. После Валентин бил меня в живот и резал мне ладони, глядя в глаза, как сумасшедший, пока я не дала слово молчать о случившемся. Пока не поклялась прислуживать, — она протянула дрожащие руки, и я увидел тонкие надрезы на ладонях, почти такие же, как у Ангелины.
— Может, вы неудачно упали в кусты, когда шли навеселе из клуба? — ухмыльнулся защитник.
— Я не пью, — призналась Ирина и быстро захлопала глазами. — Я с детьми работаю и никогда себе такого не позволяю. У меня многолетний стаж.
Вмешался судья:
— Ближе к сути.
Адвокат нахохлился, раздул губы и уточнил:
— Почему вы думаете, что кровь на одежде мальчика принадлежит Носову?
Женщина медленно сложила пальцы и показала на зверя в клетке.
— Потому что он в тот день говорил лишь о нем.
— Что именно?
— Что Мила его дочь.
— Чья? Точнее.
— Дочь Валентина, конечно. Хотя потом он кричал обратное, что она дочь Носова. Я думала, что Чехов сошел с ума, и от страха едва понимала, что происходит.
Я открыл рот с шумным вздохом, повернулся к Стасу, но он быстро показал мне знак «молчать».
— Расскажите подробней, что именно вы слышали от Чехова в тот день?"
"— Он орал, что жену похитили. Я поняла, что ее долгое время держали в плену, и после она забеременела. Валентин убивался горем, но тест показал его отцовство, пришлось принять ребенка. После жена свихнулась и попыталась покончить собой.
— Молчи, сучка! — из клетки послышался свирепый голос Чехова. — Замолчи!
— Продолжайте, — вмешался судья. — Подсудимый, соблюдайте тишину.
Я превратился в слух. Сфокусировался на женщине, которая была ключом к разгадке. Осознавая, как я был близок все это время к правде и ничего не замечал. Ирина всегда вела себя прилежно, выполняла работу безупречно и скрывалась с глаз, но она всегда все слышала и все передавала своему «господину». Мне ли не знать, как Чехов может уговаривать.
— Жена Чехова при смерти призналась, что анализы дочери подделала и сказала имя того, кто отец ребенка.
— Кто это был?
— Кирилл… Носов.
Твою ж мать! Так месть была не Кирсанову, а Носову! Вот оно что! Носов же думал, что Мила — дочь Чехова, его заклятого врага, и решил убить ее. Как все банально и жестоко, ведь убил свою дочь. Гореть ему в аду!
В этот миг я понял, что своим жестоким поступком спас невинную девчонку, маленького Ангела, что попала под тяжелые камни взрослых разборок. Да, не отмоюсь никогда. Да, буду просить прощения вечно.
Но нет, никогда об этом не пожалею. Потому что буду любить ее до смерти.
Я с трудом выдохнул горячий воздух и расправил плечи — стало чуточку легче. Только глухо под ребрами стучало волнение. Тук-тук. Тук-тук. Пожалуйста, Боже, сохрани их! Мою дочь и жену.
