1
0Так, что вместо крика выходил лишь сдавленный хрип…
Мамочки…
Я не могла нормально дышать, сердце билось в груди, словно раненая птица, а в ушах звенело. В голове была только одна мысль — этого не может быть!
Просто не может!!!
Очень медленно я прикоснулась пальцами к лицу мужчины и провела по его скуле. Ощущения были настолько реальными, что впору считать себя безумной. Ведь покойники не могут быть такими теплыми, правда?
— Тише, Кудряшка, — раздался хриплый шепот. И тут меня окончательно накрыло. Потому что внешний вид, образ, взгляд… Но голос… Нет. Его спутать я не могла.
Здесь и сейчас со мной был Герман.
Живой… Настоящий…
Всхлипнула и почувствовала, как слезы все же скатились по щекам.
— Я уберу руку, а ты не будешь кричать. Да?
Я медленно кивнула, после чего получила, наконец, возможность говорить. Но ничего связного в мыслях не было. Единственное, на что я была способна — молча глазеть на Мороза и пытаться поверить в происходящее.
Он же сам, похоже, был совершенно спокоен. И только потемневший взгляд выдавал его истинные эмоции.
— Ты жив… — наконец, с трудом выдавила я.
— Жив.
— Мне сказали…
— Знаю.
Короткие рубленые фразы. Все как раньше. А меня захлестывало глупое желание податься вперед, прижаться и выплакать всю ту боль, что еще не отгорела во мне.
— Тише, маленькая, — прошептал он, и я не сдержалась. Заплакала чуть не в голос. А потом резко спохватилась.
Мы были в доме не одни.
— Ты пришел ночью… Значит, все не будет, как прежде?
— Не будет. По крайней мере, пока.
Я не успела что-то еще спросить, он подался вперед, настойчиво целуя меня. Я все еще пребывала в шоке, поэтому просто позволяла ему все. Беспомощно цеплялась за крепкие мужские плечи.
Однако заминка оказалась непродолжительной — острые, забытые ощущения нахлынули, выметая остатки мыслей из головы. Настолько, что я застонала в голос. А потом испугалась!
— Денис, там, внизу…
— Тш, я позаботился о нем. Твой охранник не проснется, — ухмыльнулся Герман в своей манере. — Но все же придется стараться быть потише, детка.
Я смутилась от собственной несдержанности. Сейчас, получив короткую передышку, я снова хотела забросать его вопросами. И будто почувствовав это, Мороз перешел к куда более активным действиям.
"Поцелуи-укусы клеймили кожу, и завтра наверняка останутся следы. Но я настолько одурела от происходящего, что совершенно не была против. Казалось, мое самое заветное желание исполнилось, и я была как девочка, которой Дед Мороз принес под елку ту самую куклу.
Настойчивые пальцы пробрались под резинку пижамных штанов, а в следующее мгновение уже оказались во мне.
— Блядь, мокрая, — прошипел Герман, а я только шире раздвинула ноги.
