Невинная для бандита (СИ)

Однажды я понял, что испытывал рядом с ней странное спокойствие, и это стало неприятным открытием для меня. До этого таким местом была детская, а островком покоя — Катя.

Теперь же появилась Есения.

И я не понимал, как ей удалось это провернуть. Она ни о чем не просила, ни на что не намекала. Просто отзывчиво отдавалась каждый вечер. И все.

Просто была рядом вот такая — настоящая, открытая, грустная, потерянная.

Я все же разузнал про ее сестру, и первым порывом было принести девчонке досье, чтобы та полюбовалась на Карину, которую она так слушалась все это время.

Я даже захватил бумаги с собой. Но стоило увидеть взгляд Сени, и все. Я понял, что не смогу.

Не смогу причинить ей боль осознанно. Слишком хорошо я помнил ее слезы и не хотел снова проходить через это.

Жалость? Сочувствие? Да по херу, как звалось это неприятное ощущение, но я решил не бередить ее раны. Напротив, я все чаще ловил себя на странной мысли, что мне хотелось увидеть ее улыбку. Совсем как тогда, когда она познакомилась с Катюшей.

Хотелось, чтобы она вот так же улыбнулась мне.

Хотя бы раз…

Кроме того, в голове непроизвольно всплывало сравнение Ани и Кудряшки.

Я любил сестру. Боготворил даже в чем-то. Ее чистота, доброта казались мне настолько кристальными, что я не мог представить, что когда-либо кто-то сможет сравниться в этом с ней.

Но Есении удалось это. Как? Как, черт возьми, это произошло?

И чем больше я думал об этом, тем сильнее увязал в трясине собственных размышлений."

"Я все ждал, что девочка оттает. Не позволял себе откровенной грубости в сексе — только когда начисто сносило башку, но и тогда, после, старался убедиться, что не перегнул палку. Но время шло, а Есения не улыбалась.

Словно позабыла, как это делать. Она редко выходила из дома, как и из своей комнаты в целом. И я не понимал, как это исправить.

Кажется, она даже Катей перестала интересоваться. Потому как Ирина Витальевна при моих осторожных вопросах тактично отводила взгляд и намекала, что девочке для постельных утех не место рядом с грудным ребенком. К тому же, мол, не особенно-то она и стремится к этому.

Я не был с ней согласен — потому что видел, как Есения защищала малышку, но, естественно, обсуждать это с няней не собирался.

Ее мнение меня не сильно волновало. А вот то, что Сеня вдруг потеряла интерес к обязанностям няни, удивляло, заставляя напрячься. Неужели я все же ошибся?…

И как выяснилось, действительно ошибся, идиот самоуверенный. Вот только не в рыжей девушке, пробравшейся ко мне в душу…

Когда мне сообщили об инциденте, я едва не поседел. Но если в первый раз мои мысли были полностью посвящены малышке, то в этот раз я переживал за обеих. Вадик, который вовремя заметил сработавший датчик протечки, решил проверить детскую.