10
0Я рассказываю почти всё, делюсь тем, как тяжелы были в последнее время отношения со Славой.
– Ты правильно сделала, что ушла. Ты очень смелая, моя девочка. Жаль, что тебе не везёт с мужчинами, – она тяжело вздыхает и качает головой. – И жаль, что вы тогда расстались с Ярославом по какой-то глупой причине из-за спора.
– По иронии, мама, тот, кто «поставил» на меня, был Вячеслав. Никакого спора не было. Это была глупая шутка, – вздыхаю я. – Ярослав был действительно влюблён в меня.
– Тогда почему…
– Он хотел оградить меня от своей семьи, – делаю я предположение и пожимаю плечами.
– С тобой поехать?
– Я справлюсь, – качаю головой."
"Уснуть на непривычной, некогда любимой кровати не получается. Верчусь, в голову лезут дрянные мысли. Наконец, сдаюсь. Открываю соцсеть и пишу пост на стене о том, какой Вячеслав изменщик, прикрепляю нашу фотографию, «разрезая» её пополам, словно рву воспоминания. Удаляю все фотографии. Знаю, что Слава очень публичный и после такого выверта он точно не будет ко мне лезть.
А затем пишу смс Ярославу, прося съездить со мной завтра. И под утро меня окончательно вырубает.
Просыпаюсь от телефонного звонка. Вижу номер Ярика и непроизвольно улыбаюсь.
– Я сейчас возьму машину на прокат, и заеду за тобой. Где ты сейчас? У Вячеслава? – беспокоится он.
– Я дома у родителей. Я вчера послушала разговор Славы и… – прерываюсь, пытаясь подобрать подходящее слово. На языке крутится куча оскорблений, и я вываливаю короткое: – твоего отчима. Это было… ужасно. И отвратительно.
– Знаю. Мой отчим мудак. Я рад, что ты в безопасности. Жди меня в течение часа. Надеюсь, я не набью морду своему старому другу.
– Ты же не ударил его раньше, что изменилось сейчас? – шепчу я, чувствуя угрозу в его словах.
– Не хотел его лицо перед вашей свадьбой портить. А то на фотографии стояли бы настоящая принцесса и синий огр. Ты бы возненавидела меня сильнее, – отрезает он, а я не сдерживаюсь и смеюсь.
– Я не… – пытаюсь сопротивляться, но он бросает трубку.
И тут же мне приходит смс от Вячеслава: «Что ты натворила?! Я жду твоих объяснений! И где ты вообще?!».
Усмехаюсь. Слава, повзрослей, а?
35
Соловьёв
Это было самое доброе утро, которое только можно было себе вообразить. Конечно, я понимал, что радоваться за то, что Иванова чувствовала себя максимально несчастно, плохо. Но теперь я был на шаг ближе к нашему общему счастью. Я знал, что её ко мне тянуло, а иначе она бы не за что мне не позвонила.
И я бы честно оставил её в покое, если бы она вела себя безразлично. Но нет. Безразличной её назвать было крайне сложно.
Равнодушной – тем более.
