3
0Но почему же так горько на душе?
Для императора было вполне логичным иметь фаворитку, а то и несколько. Но отчего-то известие об этом все равно больно резануло сердце.
Глупости. Этерон мне ничем не обязан, и уж точно он не должен хранить верность ненастоящей невесте. Однако сама мысль о его шашнях с этой пустышкой Истрикс все равно оседала тяжестью на душе.
Наверно, именно из-за этого я и расклеилась, пропустив новую гадость от змеиного клубка, который по недоразумению именовали аристократией.
Спустя какое-то время после визита Истрикс мне принесли обед, как я и просила, прямо в мои покои.
Закричала, оттолкнув от себя блюдо и зажав рот рукой, чтобы не стошнило. Крыса выглядела отвратительно – огромная, с гадким лысым хвостом и вспоротым животом, из которого торчали внутренности.
– Леди Сабрина, леди Сабрина! – заохали служанки, принесшие обед. – Просим прощения… мы не знаем, как это здесь оказалось. Сейчас мы все уберем и принесем новое…
Как и я, они тоже стали бледно-зелеными, но кое-как держали себя в руках, стараясь не смотреть на трупик животного.
– Не надо нового, просто унесите это, – выдавила я, по-прежнему прикрывая рот рукой.
После такого «подарка» аппетит пропал начисто.
Кланяясь и извиняясь, служанки укатили столик, но даже так я не смогла вздохнуть спокойно – перед глазами продолжала стоять жуткая картинка. А еще отчего-то ухмылявшиеся лица Истрикс и Хлои.
Открыв окно, я поскорее убежала в ванную, где долго споласкивала лицо холодной водой, пытаясь прийти в себя.
А когда вернулась, обнаружила на полу записку.
Дрожащими руками я подняла листок с пола. Развернула, принявшись читать короткое послание:
«Вот что бывает с крысой, оказавшейся во дворце, если ее место в трущобах».
Прикусив губу, я скомкала бумажку, сунув ее в карман платья.
По щекам потекли злые слезы, которые даже не попыталась вытереть.
Значит, мне объявили войну. Ничего, справлюсь. И не с таким справлялась. Помнится, в академии один молодой аристократ захотел сделать меня своей содержанкой, а получив отказ вышел из себя.
И сейчас выйду. Сама.
Потому что, какой смысл жаловаться Этерону, если одна из моих недругов его любовница? Наверняка он станет оправдывать ее, а то и вовсе напомнит мне мое место.
Он же вынужден…
Нет уж, императора в это дело лучше не впутывать.
Снова умывшись и немного успокоившись, я вызвала одну из служанок, принесших обед.
