Неприкаянные

Я смотрю на время в сотовом телефоне. Начало шестого.

– Едем.

Достаю бумажник и расплачиваюсь за напитки. Вдвоем со Шкуратовым мы выходим из бара. Ловим неприметную попутку и называем адрес.

Через десять минут мы уже у нужной нам улицы. Шкуратов протягивает водителю двести рублей, и мы выбираемся из машины.

– Его мать зовут Адиной. Она из очень богатой еврейской семьи. Почти все родственники в Израиле.

– И почему она не едет к родственникам?

– Не знаю. Ее муж отсюда родом. Говорят, она очень тяжело переживала его смерть. Думаю, поэтому и не уезжает.

Мы быстро шагаем по асфальтированным дорожкам. Останавливаемся у большого углового дома из красного кирпича. Невысокий забор из профнастила, калитка со странными иероглифами. Во дворе ухоженный садик. Цветут сливы и яблони, зеленеет газон. На задней стороне двора стеклянная теплица и еще одно небольшое строение. Собаки во дворе нет.

Шкуратов, засунув руки в карманы джинсов, обходит забор с правой стороны.

– Машина матери во дворе. Значит, еще никуда не уезжала, – задумчиво произносит он.

Нам навстречу по улице идут две женщины в странных черных платьях и черных платках. Подобное платье было на Таисии, когда она пришла ко мне на квартиру.

Мы со Шкуратовым переглядываемся. Чтобы не вызвать подозрений, присаживаемся на самодельную лавочку у соседнего дома.

Женщины проходят мимо нас. С другой стороны улицы тоже идут люди. Все в черном. Женщины в черных платьях и платках. Мужчин не видно.

– Черная месса? – морщится Шкуратов. Достает пачку сигарет.

– Прямо у нее дома? – беру у него сигарету я.

– Посидим еще немного.

– Посидим.

Мы прикуриваем и делаем вид, что беседуем.

Женщины все идут. Мне уже начинает казаться странным такое стечение дам почтенного возраста.

– Скоро начнется чтение… – слышится откуда-то справа. – На чтение нельзя опаздывать. Сегодня мы сольемся с душами усопших.

Я осторожно поворачиваюсь. Две пожилых женщины беседуют между собой.

– Они собираются прямо в доме у матери Феликса? – удивляюсь я.

– Может, сегодня какой-то особый день? – почесывает заросший щетиной подбородок Шкуратов. – Я насчитал тринадцать человек.

– У мамы Феликса вечеринка?

– Слишком мрачно для вечеринки.

– Давай зайдем во двор? – предлагаю я.

– Мы не женщины.

– И что? Приткнемся где-нибудь в углу и послушаем.

– Чуть позже.

Мы ждем еще десять минут. На улице пусто.

– Похоже, все приглашенные уже в доме, – подводит итог нашего странного ожидания Шкуратов. – Настала наша очередь.

Нам везет – калитка открыта. Как ни в чем не бывало, мы идем по дорожке к главному входу. Дверь, ведуща в дом, надеждно заперта.

– Надо заглянуть в тот странный домик, – указывает на строение рядом с теплицей Шкуратов.