Неприкаянные

Включает теплую воду и помогает развязать тесемки на странном красном платье.

– Ты справишься сама?

– Думаю, справлюсь.

Я сбрасываю с себя платье. Забираюсь в ванну и сую ноги под теплые струи.

– Пожалуйста, выбросьте платье, – прошу Афинского я. – Лучше быть совсем голой, чем в этих странных вещах.

– Я принесу тебе свою футболку или длинный халат.

Он забирает платье и выходит из ванной. Я остаюсь наедине с самой собой. Без смущения стягиваю белье и бросаю его на пол. Подставляю лицо и волосы под теплые струи и беззвучно плачу. Я все еще не верю, что мне удалось спастись.

Афинский осторожно заглядывает в ванную и оставляет на небольшой стиральной машинке широкое пушистое полотенце и халат.

Долго находиться под струями воды невозможно. На колени и локти попадает вода и от этого они жутко саднят. Я смываю с волос шампунь и стараюсь как можно быстрее промокнуть намокшие ссадины полотенцем.

Выбираюсь из ванной. Несколько мгновений смотрю на белье, которое мне выдал Феликс, а потом без сожаления запихиваю его в одноразовый пакет. Я ни за что не надену эти вещи.

Заматываюсь в халат Афинского и осторожно открываю дверь ванной комнаты.

Следователя уже нет, зато на журнальном столике в гостиной меня ждет горячий чай и бутерброды с ветчиной и сыром.

– Тась, ты оставайся до утра лучше здесь, – озабоченно глядит на меня Демид. – Мало ли что этим сумасшедшим в голову придет. Мама и Ира – сама знаешь, хлипкая защита. Я утром перед работой заскочу, привезу твои вещи.

– Если только хозяин квартиры не против, – посматриваю из-под опущенных ресниц на Афинского я.

– Хозяин не против, – улыбается мне с дивана тот. – Выпьешь горячего чая, и в постель. Тебе нужен покой.

– Ладно.

Я сажусь между мужчинами и беру в руки кружку с горячим чаем. Чувствую, как на меня резко наваливается усталость. Глаза закрываются сами собой.

–Я, пожалуй, пойду, – поднимается с дивана Демид.

– Спасибо, что приехал, – улыбаюсь бывшему свояку я. – Если сегодня увидишь маму, обними ее за меня. Скажи, что я в порядке.

– Обязательно скажу. А завтра утром завезу твои нормальные вещи.

Афинский поднимается следом за Демидом и провожает его до двери в прихожей. Заперев дверь, возвращается в гостиную.

– Ты ничего не съела, – скрестив руки на груди, недовольно встает передо мной он.

– Я пытаюсь, – честно признаюсь я.

– Сделать еще чай?

– Да. С сахаром, пожалуйста.

Андрей забирает у меня кружку и уходит на кухню. Я слышу, как шумит чайник. Пытаюсь собраться с мыслями, но мой мозг, будто превратился в желе. Я не могу думать. Не в силах анализировать или спрашивать у Андрея про Дину.

«Утром… спрошу у него утром», – окончательно сдаюсь я.

Андрей возвращается с кружкой горячего чая.