Неприятности в старшей школе

Но уже прошло два часа, а она все еще спит.

Я дергаюсь к ней, но Ройс тут же хватает меня и усаживает обратно, рыча мне в лицо:

– Не смей ее будить, мать твою. – Он злобно зыркает на меня, а потом переводит взгляд на Рэйвен, лежащую на больничной койке.

– Иди на хрен! – шиплю я. – Она моя, и я буду делать что хочу.

Медсестра фыркает, покосившись на меня, и выходит из палаты.

Пусть тоже катится к черту.

Через секунду входит Мейбл.

– Все под контролем. Подписала, что нужно было подписать.

– А ее мать не узнает? – спрашиваю я.

– Ее матери плевать, – она качает головой.

– Она не узнает? – снова спрашиваю я."

"Мейбл бросает быстрый взгляд на Викторию, которая делает вид, что ничего не слышит.

– Позвони, когда поедете домой, – говорит она мне. – Пошли, Тори.

Кэптен, который только что ходил туда-сюда по палате, останавливается перед Викторией, которая лежит на маленькой кушетке, накрывшись больничным одеялом, что стащила с кровати Рэйвен.

– Она остается. – Он пронизывает ее взглядом, но та и ухом поводит, будто никто ничего не говорил.

Мейбл фыркает, бормочет что-то себе под нос и выходит. Однако Кэп остается там, где стоял.

Как только Мейбл скрывается из виду, Кэптен расставляет ноги пошире, и Виктория поднимает глаза.

– Что?

– Расскажи нам, что за хрень там случилась, – требует он.

Она закатывает глаза и снова утыкается в какой-то тупой журнал, который типа читала все это время.

Он хлопает по нему ладонью и наклоняется, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Я задал тебе вопрос.

Она вздыхает и слегка приподнимается, придвигаясь к нему.

– Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, да и знать не хочу, но избавь меня от этой херни в стиле «я такой святоша». Рэйвен проснется и расскажет вам то, что считает нужным, будь то правда или ложь. И вы ничего не добьетесь, потому что я соглашусь и подтвержу все, как и в ту ночь, когда она сказала, будто участвовала в бою, а на самом деле на нее напали. – Она выдергивает журнал из-под его руки, и он наклоняется еще ближе к ней. – Потому что это ее история, и ей решать, сказать правду или солгать ради прикрытия. Ее ответ никак не скажется на мне. А мой ответ? Он может сказаться на ней, так ведь? – На ее лице появляется стервозная улыбка. – А кто я такая, чтобы влиять на исход ее заварухи?

– А она нравится мне все больше…

Все взгляды устремляются к Рэйвен, и она слабо улыбается Виктории.

Виктория усмехается:

– Ага, у тебя все в порядке, я полагаю, когда мне не приходится спасать твою задницу.

– Я тебя умоляю, ты слабачка по сравнению со мной.

– Сказала избитая телка в заношенной больничной рубашке.

Рэйвен улыбается, потом обводит взглядом комнату и останавливает его на мне.

– Я так понимаю, я в больнице.

Мы бросаемся к ней.

Она закатывает глаза, а потом морщится.

– Черт, моя голова.