Недостойная

Они так воспитаны. Арчибальд всю жизнь будет носить тебя на руках, но при этом не забывая и демонстрировать твоё происхождение. Как и то, каких успехов ты добилась, невзирая на него и уровень дара.

Да, он прав. Но пока я была не готова об этом думать. Особенно учитывая то, какую процедуру нам сегодня предстояло пережить.

Я вздохнула и, сжав пульт в руке, повернулась к архимагистру.

Он был такой смешной с этими датчиками по всей груди. Лёгкая небритость на щеках, карие глаза, полные какого-то непонятного для меня чувства, слабая усмешка на губах…

Смотрю на него — и сердце сжимается.

И в голове туман, и в пальцах дрожь… Неужели это когда-нибудь пройдёт?

— Сейчас будет… немного больно, архимагистр.

— Я уже догадался. — Усмешка стала шире. — Давай, Эн, не жалей меня.

— Ну… кто-то же должен вас жалеть, — сказала я тихо и нажала нужную кнопку.

Арманиус выгнулся на диване дугой, глаза закатились, с губ сорвался чуть слышный стон. Это была самая болезненная, самая ужасная из всех моих процедур. И увы — теперь её нужно было терпеть целых семь дней."

"Десять минут я пропускала через тело ректора чистейшую силу пополам с электрическим током — «демонский коктейль», как назвал этот метод Валлиус, когда я впервые предложила его использовать.

Многие пациенты начинали безудержно кричать от боли, другие теряли сознание, третьи непроизвольно ходили под себя… Арманиус терпел, сжимая зубы и руки в кулаки так, что побелели скулы и костяшки пальцев.

Через десять минут я вновь нажала кнопку, прекращая процедуру. Тело ректора осталось напряжённым, глаза — зажмуренными, и только с губ сорвался тихий вздох.

Я подошла ближе, сняла все датчики, закинула их в сумку, а потом погладила архимагистра по голове.

По сути, на сегодня я закончила, можно уходить… Даже не так — надо уходить, меня ждут другие пациенты. А я вместо этого села рядом и осторожно обняла Арманиуса за горячие, будто бы обожжённые плечи.

— Ты садистка, Эн, — прохрипел он едва слышно. — Знаешь?

— Знаю, — всхлипнула я, ощущая влагу на глазах. — Простите.

— Не прощу.

Я погладила ректора по груди, впервые делая это не как врач. Нет, совсем не так…

И замерла, когда он застонал.

— Вам больно? — я хотела отдёрнуть руки, но Арманиус вдруг распахнул глаза и перехватил мои ладони своими.

— Нет. Не больно. — И вернул их себе на грудь. А после погладил мои пальцы, словно приободряя. — Приятно.

Я скользнула ладонями ниже, чувствуя почти невыносимое желание наклониться ближе, прижаться теснее… Но нельзя, нельзя!

— Мне… пора.

— Конечно. Иди. — Он отпустил меня сразу, и я тут же вскочила на ноги и потянулась к сумке. А ректор продолжил: — Хорошо, что ты вернёшься завтра.

Рука дрогнула, но сумку я удержала.

Нет, это мне точно послышалось.

Да-да.