Недостойная

Когда училась, не выдерживала дольше двадцати минут. Но этого хватало, чтобы сдать даже самый сложный экзамен.

Я замолчала и уже собиралась вставать и идти к себе, когда ректор спросил:

— Но зачем?

Почему-то стало смешно, и я улыбнулась.

— Архимагистр, а зачем вы пошли в охранители?

— Я не мог иначе. Но это… другое.

— Почему же? Я тоже не могла иначе. Магическая медицина в частности и магия в целом — моя жизнь.

Мне показалось, он всё-таки понял. Понял, что можно выбрать войну — ради мира в собственной душе.

И даже пошутил:

— Валлиус был прав, когда говорил мне, как нам повезло, что у тебя всего лишь две магоктавы.

Защитница, как же это оказалось приятно услышать…

— Да, Валлиус говорил мне примерно то же самое… Только при этом называл упрямой ослицей.

— Это в его стиле. Меня он когда-то называл… хм… Бэбэ. Бесшабашный баран.

Как же я смеялась!"

"Но теперь, возвращаясь в гостевую комнату, я вспоминала, что так и не сказала ректору всю правду о том, как называл меня Брайон. Постеснялась.

«Упрямая ослица с добрым огненным сердцем».

Так он сказал, когда я, рыдая от счастья, ворвалась к нему в кабинет, что бы поведать, как в первый раз вспыхнул сломанный контур Арчибальда. Это ведь значило, что у меня получается, действительно получается, и он не зря в меня верил.

Это вообще важно — когда в тебя верят. Мне кажется, если бы я не встретила на вступительном экзамене Валлиуса, ничего из того, о чём я мечтала, так бы и не сбылось. Но мне всегда болезненно не хотелось его разочаровывать.

Его — и Арманиуса. Хотя он тогдашний о моём существовании даже и не подозревал.

И никогда не узнает.

* * *С одной стороны, улыбка никак не хотела сползать с лица Берта, а с другой…

Быть прекрасным магом с девяноста пятью магоктавами дара довольно просто. А с двумя? Как Эн вообще не умерла?

Но она сама загнала себя в ловушку. С её талантами и при отсутствии дара охрана нужна обязательно. Если кто-нибудь решит, что незачем потерявшим дар магам его возвращать, и нападет, воткнуть иглу в руку Эн просто не успеет.

Впрочем, Берт не исключал, что Арчибальд умнее, чем он о нём думает. Но проверить всё-таки стоило.

И Арманиус, больше не колеблясь, набрал на браслете связи номер его высочества.

Проекция Арчибальда вид имела крайне недовольный, даже злой.

— Добрый вечер, ваше высочество, — поздоровался Берт как можно вежливее, подавив желание самодовольно улыбнуться. Глупое, иррациональное желание… Потому что ему на самом деле совершенно нечем было гордиться.

— Добрый.