Недостойная

Государство получало неплохих магов во временное трудовое рабство, не-аристократы — право чего-то достичь в жизни и без титула, а аристократия… ну, их-то вообще всё это никак не касалось. Привилегии как были, так и остались.

И если обычный люд относился к аристократии несколько подобострастно — ну как же, волшебники, чудеса творят, и живут в два раза дольше! — то вот маги нетитулованные частенько не любили своих титулованных коллег по дару. Аристократия действительно вырождалась, и среди них уже было много не-магов, так же, как и среди простых людей — магов.

Справедливостью тут и не пахло, именно поэтому Рон ругался.

Ему приходилось выбивать себе все привилегии потом и кровью — а аристократам они давались по праву рождения. Хотя дар у Рона неслабый, даже более чем сильный — восемьдесят пять магоктав. Со временем и архимагистра сможет получить, если мастерства наберётся…

Уровень дара по жизни не меняется, но на одном уровне далеко не уедешь, надо учиться. Первая ступень мастерства — маг, получают его при окончании университета. Вторая ступень — магистр, её дают после трёх лет аспирантуры, защиты диссертации и прохождения экзаменов.

Невозможно получить магистра, будучи магом меньше, чем с тридцатью магоктавами дара. У меня всего две магоктавы, поэтому диссертацию я защищу, но магистром мне не стать никогда.

Архимаг даётся минимум за пятьдесят октав, большую научную работу и после прохождения специальных испытаний. Архимагистр — за восемьдесят с плюсом, очередную научную работу и успешно пройденные тяжёлые испытания. И до этой ступени почти никто не доходит. Кто-то из-за уровня дара, кто-то не хочет проходить испытания. Они действительно тяжёлые.

Вот Байрону точно дадут магистра, а потом, может, и до архимагистра постепенно дорастёт. Восемьдесят одна магоктава, и упорства не занимать…

Примерно об этом я думала, пока мы с Асириусом проводили наш первый эксперимент. Конечно, над больным, который согласился на подобное безобразие. Подозреваю, что Байрон ему заплатил. По крайней мере я ни за что бы не согласилась, чтобы надо мной какие-то аспиранты эксперименты ставили. Одно дело — сломанный контур, и совсем другое — обратимые повреждения. Вдруг хуже сделаем?

Для начала я попробовала вколоть нашему подопытному несколько специальных реактивов, а Байрон записывал реакцию организма.

Которой не было.

Он почему-то страшно расстроился, словно ожидал, что мы сразу начнём творить чудеса и исцелять страждущих. Вот что значит — хирург. Как говорит Валлиус: «У нас, хирургов, пока мозги думают, руки уже делать начинают. Только это не всегда хорошо»."

"— Не переживай ты так, — сказала я, выходя из хирургического отделения. Я направлялась к себе, а Байрон — на обед. — Сразу ничего не бывает.