Недостойная

Кажется, этот спектакль они запомнят надолго.

Мне очень хотелось сказать «не разрешу», но я еще не сошла с ума, поэтому, молча кивнув — голос не повиновался, — вложила свою ладонь в руку императора.

Раздался дружный изумлённый вздох, в том числе и мой собственный.

Как только я коснулась пальцев его величества, они вспыхнули пламенем — я попыталась освободить руку, но он сжал её крепче, — и пламя перекинулось уже на мою ладонь. Оно не обжигало, только слегка щекотало кожу. Поднялось выше, до локтя, и еще выше, и ещё…

— Музыку! — скомандовал Арен, привлекая меня ближе к себе.

А пламя между тем уже обнимало не только мою руку, но и меня всю. И меня, и его. Мы танцевали в огне.

Он слепил глаза, он пугал меня до дрожи, он ласкал моё тело, не обжигая, и это было невероятно.

— Что это? — шепнула я непослушными губами. Обычно я думаю только о том, как бы не сбиться с такта, но в этот раз было не до того — и я только потом осознала, что ни разу не споткнулась.

— Не волнуйся, — ответил его величество спокойно, глядя на меня своими жуткими глазами. — Это ни к чему тебя не обязывает. Танец, открывающий приём, должен исполняться в пламени. Это символ. Символ уходящего старого года — огонь ведь убивает, — и символ нового года — одновременно с этим огонь даёт жизнь. Жизнь и смерть. Ничего особенного.

Ничего особенного?.. Я танцую в огне!

Как раз в этот момент один из язычков пламени ласково погладил меня по щеке, и я внимательно посмотрела на императора, пытаясь понять — пламя управляемо до такой степени, или это просто случайно получилось?

Но по его лицу совершенно ничего невозможно было понять.

— Мне доложили, что твоя вторая попытка не удалась, — продолжал между тем его величество. — Мне жаль, Эн.

В груди заболело.

— Мне тоже, — сказала я, отводя взгляд. — Надеюсь, я… смогу пойти домой после приёма?

Император несколько секунд молчал, и я вновь посмотрела на него.

Безэмоциональный. Непроницаемый. Жуткий.

— Не вижу причин для того, чтобы тебе не сделать этого.

Не видит…

— А… роза?..

Впервые за танец я заметила на лице его величества эмоцию, только вот какую — не смогла понять.

Между тем оркестр доигрывал мелодию, и с последними звуками вальсона император сказал:

— Ты же умная девушка, Эн. Выброси из головы эти глупости.

* * *Когда Арен возвращал Эн обратно в толпу, она была бледнее его белого мундира и, кажется, не дышала. Неужели настолько огня испугалась? Впрочем, вполне возможно. Это Берт к нему привык за годы архимагистерства, а она-то нет.