Недостойная

Император подвёл меня к краю кровати и, повернув к себе спиной, начал расстёгивать платье. Быстро и ловко… Явно много практиковался. Так что совсем скоро платье упало вниз, оставив меня в одном только нижнем белье.

Он развернул меня, как куклу, и, оглядев с головы до ног, хрипло сказал:

— Теперь ты раздевай меня.

Поначалу показалось, что я ослышалась. Видимо, он понял это, потому что повторил:

— Раздевай, Эн. — Прищурился, глядя мне в глаза. — Или ты передумала?

— Нет, — я помотала головой и, подняв руки, начала расстёгивать рубашку его величества. — Не передумала.

Император очень странно смотрел на меня, пока я раздевала его. Тело у него было смуглым и очень, очень горячим.

— Вы такой тёплый, потому что недавно из огня? — спросила я, пытаясь отвлечь саму себя. Рубашку я сняла, нужно было переходить к брюкам, и… Страшно. — Или это такая особенность у всех Альго?

— Особенность есть, но сейчас я горячее, чем обычно.

— Из-за огня?

— Из-за тебя.

Я вспыхнула. Зря вообще спросила…

— Я жду, Эн.

Я, сцепив зубы и стараясь ни о чём не думать, села на постель. Стянула с его величества штаны, дотронулась до нижнего белья, но он остановил меня резким:

— Пока достаточно.

 — А в следующую секунду голова закружилась, потому что император опрокинул меня на кровать, разведя ноги и ложась сверху, и поцеловал.

Защитница, я думала, что тот, первый поцелуй, был неприличным? Наивная. Неприличным был этот. Начиная с самого поцелуя, заканчивая движениями корпуса мужчины и настойчивыми руками, сдирающими с меня бельё. Сначала верх, потом низ, не отрываясь от поцелуя.

Горячие ладони сжали грудь почти до боли, и я всхлипнула.

— Ты передумала? — выдохнул император мне в губы.

Теперь голос у него совсем не был ледяным. Но, по правде говоря, ледяной голос пугал меня меньше, чем такой — полный желания.

— Нет.

Его величество чуть приподнялся, заглядывая мне в глаза. Я вздрогнула от выражения его лица, зажмурилась на секунду… и вся сжалась, ощутив губы этого мужчины на своей груди.

Он целовал то медленно, нежно, то страстно и почти больно, но это было неважно. Неважно, как. Я всё равно хотела плакать и сдерживалась изо всех сил. А губы ползли ниже, на живот… и язык… о, Защитница…

— Ты передумала?

— Нет.

 — И я, испугавшись, что император сам может передумать — не зря же постоянно спрашивает! — подтянула его к себе, обняла, прижалась и поцеловала. В губы, в щёки, в грудь, в живот… Я целовала его много-много раз, отчаянно пытаясь доказать, что мне нравится и самой, что я тоже хочу его — лишь бы дал мне свою кровь. Лишь бы дал!

В какой-то момент я вновь оказалась лежащей на спине, а император, почему-то очень нежно, понимающе улыбаясь, опустился на меня, лаская ладонями шею и затылок.