12
0Меня осмотрела охрана, после чего сверху спустился провожатый — слуга в белой форме, — и повёл меня на приём к его величеству.
Волновалась ли я? Безмерно. Честно говоря, было настолько страшно, что я с трудом дышала. Я дико боялась, что Арен откажет, а ещё — я просто боялась. И мне было неловко, как маленькой девочке, которая пришла на праздник в старом платье с заплатками и теперь пытается выглядеть такой же, как все, но получается плохо.
Нет, платье у меня было нормальным, но… Где оно, а где интерьеры императорского дворца? Это же как небо и земля.
Меня привели в приёмную, где сидела секретарь — та самая пожилая женщина, утром разговаривавшая со мной по браслету, — усадили на диван, и она поинтересовалась:
— Будете кофе или чай, айла Рин?
Я так нервничала, что в горле совсем пересохло.
— Чай, если вам не трудно.
Она кивнула, и через минуту передо мной появилась чашка с дымящимся напитком, от которого шёл настолько восхитительный запах, что я с трудом удержала себя от желания выпить всё залпом и немедленно попросить добавки. Пила, растягивая удовольствие, и ожидая, пока позовут.
Минут через пятнадцать — ровно в пять — у секратаря что-то пикнуло, и она, подняв голову от каких-то бумаг, сказала мне:
— Заходите, его величество ждёт.
Я встала с дивана, звякнув чашкой. Глубоко вздохнула, пытаясь справиться с волнением. Не слишком получилось, но… не могу же я сбежать из-за какого-то страха!
За тяжёлой деревянной дверью с причудливыми узорами — птицы в винограде и какой-то орнамент, — оказалось просторное помещение, очень уютное и напоминающее библиотеку. Я вспомнила кабинет Арчибальда — этот был другим. Шкафы с книгами из тёмного дерева, светлый блестящий пол — ходить боязно, — диваны полукругом в центре комнаты с небольшими столиками на колёсиках и письменный стол возле окна со множеством всяких бумаг.
Но больше всего меня поразила люстра, свисающая с потолка. Не магическая, но яркая, огромная, хрустальная, и как раз над диванами. Если упадёт — раздавит насмерть.
— Заходите, не стойте на пороге, — услышала я мужской голос и, опустив взгляд, заметила императора. Он сидел на одном из диванов и пил чай из большой белой чашки с золотой каймой. Чашка действительно была очень большой — аристократия обычно пьёт из посуды гораздо меньшего размера.
Защитница, Эн, ты от страха совсем всё позабыла.
Я попыталась присесть, как полагается, но так как я делала подобное по-настоящему впервые в жизни и очень нервничала, получилось плохо. Я покачнулась и чуть не упала, но всё-таки удержалась на ногах. Выпрямилась — и совсем смутилась, увидев, что император улыбается.
— Простите, — сказала я тихо.
