Недостойная

— Посмотрим. Так, готово. Держись за меня, активирую.

Берт взял Велмара за локоть, и Агрирус вписал в формулу константу перемещения.

Как и в случае с Советом архимагистров, в этот раз всё оказалось ещё неприятнее. Если раньше присутствующие не верили своим глазам в хорошем смысле этого слова, то теперь… в плохом. И, в отличие от архимагистров, понимающих, отчего мог измениться резерв, эти товарищи не понимали решительно ничего.

О чём и не преминули сообщить.

— Берт! — воскликнула Аманда Винтерус, одна из благотворителей. — Мои глаза меня обманывают?! Семь октав вместо девяносто пяти!

— Боюсь, — хмыкнул Арманиус, — двадцать девять пар глаз не могут одновременно обманываться.

— Угу, — кивнул Арто Альтеус. — И что теперь будет? Восстановят?

— Вряд ли, — покачал головой Берт, вместе с Велмаром заходя на кафедру. — Но в любом случае — я не желаю обсуждать вопросы моего здоровья. Однако вопросы, касающиеся метки, своевременны и справедливы. — Арманиус вновь закатал рукав рубашки и продемонстрировал запястье присутствующим. Поначалу они приподнялись с мест, а затем даже подошли ближе, рассматривая едва различимую метку.

— Пока да, — фыркнул Альтеус. — Но с таким резервом исчезновение — вопрос времени. Предлагаю вновь собраться через неделю, посмотреть, что с ней происходит.

— Поддерживаю.

— Поддерживаю.

— Я тоже, — раздавались со всех сторон согласные голоса.

— И всё-таки, — Аманда наклонилась над меткой так, что едва не проткнула запястье Берта носом, — получается, что пока связь с университетом у тебя есть.

— Аманда! — воскликнул Велмар. — Но…

— Может, в этом всё и дело? Если ты сейчас попытаешься воспользоваться родовой магией и не получится, метка исчезнет. Университет почувствует, что ты не способен им управлять.

Арманиус кивнул — да, он тоже думал об этом.

— Ладно. Я попробую сделать то, что делал раньше.

Вздохнул и, закрыв глаза, попытался настроиться.

Поначалу было так пусто, словно Арманиус смотрел в глубокий колодец. Тёмная вода, в которой не было ни капли жизни.

А потом…

Первым он почувствовал жжение в запястье. И, распахнув глаза, посмотрел на метку.

Она светилась, как когда-то на Церемонии, наливаясь ярко-чёрным.

Отовсюду слышались изумлённые вскрики, но Арманиусу было не до них. Гул в ушах становился всё сильнее, сильнее и сильнее, а давление на голову было таким, словно ему на плечи кто-то пытался положить огромную скалу.

И когда Берту показалось, что он сейчас рухнет под этой тяжестью, он наконец потерял сознание.