Недостойная

— Значит…

— Значит, архимагистром мне уже не быть, всё верно, — сказал Берт спокойно и почувствовал, как ладонь Эн чуть дрогнула. — И если ты собираешься лишить меня звания, я думаю, самое время.

— Нет! — Она всё-таки не выдержала. В этой реальности ситуация была более острой, и Эн не могла промолчать. Подалась вперёд и, глядя на Адэриуса, продолжила: — Я его лечащий врач, и я уверена — еще не всё потеряно. Да, случаев изменения резерва не было зарегистрировано, и как это лечить, неизвестно, но это не значит, что излечение невозможно в принципе. Наука не стоит на месте и…

— Детка, — перебил её Абрахам, — это всё пустые звуки.

В данный конкретный момент Бертран не может считаться архимагистром. Если случится чудо и его резерв… хм, придёт в норму, тогда мы поднимем вопрос о восстановлении звания.

— Я понимаю. Я прошу повременить с решением пару месяцев, — сказала Эн с такой твёрдостью в голосе, что Арманиус ощутил гордость за неё. — Дайте архимагистру время на лечение, проявите уважение к его прошлым заслугам.

Глава Совета сердито раздувал ноздри, и Берт решил вмешаться в диалог:

— Абрахам, не горячись.

На самом деле вы оба правы. Эн надеется меня вылечить, и она, как специалист, разбирается в том, реально это или нет. Но и ты знаешь правила — даже если резерв восстановится, мне придётся заново проходить аттестацию на звание архимагистра.

— Вот именно, — хмыкнул Адэриус, чуть расслабляясь. — И смысл тянуть?

— Смысл только в том, о чём только что говорила Эн. В уважении. Если у Совета оно ко мне есть — он даст мне время, если же нет — лишит звания сейчас. Поставь вопрос на голосование. Пусть общественность решит, чего я достоин, а чего нет.

Абрахам, поколебавшись, кивнул, и Берт наконец почувствовал, как расслабилась рука Эн в его ладони.

Он осторожно погладил пальцы девушки и, повернувшись, улыбнулся её растерянным глазам.

Конечно, в отсрочке нет никакого смысла. Но пусть будет.

Если это принесёт радость Эн — пусть.

* * *"

"Глядя на архимагистров, присутствующих на Совете, я начинала искренне сомневаться в том, что они могут проголосовать за отсрочку для Арманиуса. Они скорее отправили бы его на казнь, а вот отсрочка…

Но вдруг я ошибаюсь? В конце концов, это ведь такая ерунда, которая ничего не стоит.

А с другой стороны — великолепная возможность унизить коллегу…

Порассуждать на эту тему вдоволь я не успела — на сцену наконец вышел принц Арчибальд. Он сразу обратил внимание на меня, чуть улыбнулся и начал говорить.

Его высочество говорил около получаса практически в полной, сосредоточенной тишине зала. И тишина эта не была одобрительной — она была враждебной. Казалось, если принц замолчит — зал взорвётся. А он всё говорил и говорил…

Закон он доработал, и доработал хорошо.