Недостойная

 — Но потом, после всех доказательств… Кто ещё, Берт? Покушений на меня больше не было. И Агата в то время меня уже, наверное, ненавидела. Говорила, что я навязываю ей своё чувство.

— Арен… Возможно, у вас были разногласия, но убивать?..

— Я тоже не верил раньше, — повторил Арен устало и как-то безнадёжно. — И знаешь… лучше не верь. Так легче. Я поэтому и засекретил дело, что знать правду слишком больно.

Берт молчал и думал, хотя думать было неуютно.

Могла ли Агата совершить попытку убить Арена? Нет, ни за что. И дело было не в вере Берта в невиновность сестры, нет.

Кое в чём другом.

— Арен… Агата была ученицей Велмара. Свою дипломную работу она писала у него.

— Да, я помню. Что ты хочешь сказать?

— Велмар наверняка знал про твою родовую особенность. Знал же?

— Знал, — кивнул император. — Но Агате не говорил. По крайней мере так он уверяет.

— Моя сестра интересовалась кровной магией, она её изучала. Вашу — в том числе. Арен… она не могла не знать, что тебя не возьмёт портальная ловушка. Послушай, ты же сам помнишь — Агата была очень хорошим, очень талантливым артефактором.

Даже если она не знала точно — она должна была предположить, изучить вопрос, поставить эксперимент, в конце концов! Тем более, что в момент покушения находилась рядом и фактически подвергала себя риску. Агата никогда не была беспечна в вопросах артефакторики. А случившееся, получается, произошло из-за её беспечности.

— Я думал об этом, но… — Арен устало вздохнул и покачал головой. — Все мысли утыкаются в тупики. Нет ни одного доказательства невиновности Агаты, кроме вот этого «она не могла». А доказательств вины у комитета набралось достаточно.

— А Дайд? Что говорит Гектор?

Император улыбнулся впервые за разговор.

— А ты умеешь подбирать аргументы, Берт. Что ж, когда я познакомил Γектора с содержанием дела, он сказал, что это очень, ну просто очень грамотная подстава.

Сердце сжалось — а потом разжалось.

Значит, хотя бы Дайд не верит в виновность его сестры.

А это немало!

— Не спеши радоваться, доказательств у Гектора нет. И за давностью лет вряд ли они появятся. Так что забудь это всё, выброси из головы и живи дальше.

«Как я», — говорил взгляд Арена.

Но Берт хорошо понимал — забыть он не сможет. Впрочем, как и император. По крайней мере по-настоящему забыть.

Так, как всё забыла Эн.

— Ещё кое-что, Арен. Сними с меня печать — запрет на вход в Геенну.

Наверное, впервые в жизни Арманиус наблюдал за тем, как у его величества до такой степени округляются глаза.

— Ты сошёл с ума?..

Из императорского дворца Берт вышел на онемевших от напряжения ногах. Разговор с Ареном отнял много сил, особенно вторая его часть.