Недостойная

— Хорошо! — Эн снова посмотрела на Арманиуса. — А ты, Берт? Ты не хочешь кушать?

Рон изумлённо вытаращил глаза, и Валлиус, кажется, тоже слегка удивился.

— Хочу, — ответил ректор, кашлянув. — Честно говоря, даже очень.

— Я так и думала, — сказала Эн с детской важностью. — Тебя тоже надо покормить!

Янг всё таращился, а Брайон, отойдя от первого впечатления, уже улыбался.

— И ему мы кашку принесём, Энни. Видишь ли, Берт — как ты, выздоравливающий.

— Хорошо! — она вновь улыбнулась и вдруг чуть покраснела. — А ты… со мной пообедаешь?

Арманиус даже не сразу понял, что это к нему обращаются.

Но вместо него ответил Валлиус:

— Конечно, пообедает. Мы сейчас выйдем ненадолго, а потом Берт к тебе вернётся вместе с едой. Ты пока отдыхай, ладно?

— Ладно, — покладисто согласилась Эн, широко зевнув.

Они вышли из палаты, и главный врач, посмотрев на часы на своём браслете связи, повернулся к Арманиусу.

— Сейчас не обеденное время для больных, но каша с завтрака наверняка осталась и компот уже сварили, попроси принести. Кухня там, — он махнул рукой куда-то в конец коридора, — оттуда пахнет, найдёшь. У меня через полчаса операция, вернусь, я думаю, как раз к приезду Велмара.

Рон, тебе я за это время советую пообедать. Столовая на первом этаже.

— Так сейчас же не обеденное время? — удивился Янг, и Валлиус пояснил уже на полпути к выходу из реанимации:

— Это у больных. Для медицинского персонала еду готовят с восьми утра и до восьми вечера.

Чуть позже Рон ушёл в столовую, а сердобольная санитарка, всё время приговаривающая «бедная наша Энни, бедняжечка» принесла Берту поднос, на котором стояли две тарелки с кашей, блюдце с двумя бутербродами с колбасой и кувшин с компотом.

Арманиус поблагодарил её и, войдя в палату к Эн, замер, увидев, что она стоит возле окна в одной белой ночной рубашке и с любопытством ребёнка наблюдает за снегопадом на улице.

Обернулась — и расцвела улыбкой. И не только улыбкой, но и трогательным румянцем на щеках.

— Я принёс обед, — сказал Берт, ощущая себя полным идиотом рядом с этой незнакомой Эн. — Садись.

Рядом с окном стоял маленький столик, и Берт, придвинув к нему два стула, усадил на один Эн, а на второй опустился сам. Поставил перед ней тарелку с кашей, дал ложку и налил компот в стакан.

— Спасибо! — поблагодарила она восторженно и принялась за еду с искренним аппетитом.

А вот Арманиус есть практически не мог. От всей этой ненормальной ситуации подташнивало, и хотелось выть от бессилия и страха за то, что сказанное Янгом может быть правдой."

"— А с тобой мы тоже учились вместе? — спросила Эн, доев кашу, и принялась за бутерброд.

Вот… и что сказать?

— Не совсем. Я был одним из твоих преподавателей.

Она испуганно вытаращила глаза, и Берт исправился:

— Был.