1
0Ты меня понял?
Судя по всему, лицо у меня достаточно угрожающее, потому что Санек ставит свои палки-метелки у гаража и, вытирая руки о майку, идет к машине.
— Марин, не стоит пороть горячку, — чуть более примирительным тоном увещевает Юдин.
Ха, это он еще мой сюрприз не видел!
Так что лучше я все-таки смоюсь.
Жаль, некому будет рассказать мне о выражении на породистой морде, когда он раскусит фишечку.
— Пороть, это не по моей части, — припоминаю я его угрозы.
И царственно махнув лапкой, сажусь в перегретый на солнце опель Сашки. И тут же подскакиваю, потому что сиденье, обтянутое кожей молодого дерматина, раскаленное и жжет задницу даже через юбку.
Промежность тоже матерится от резких движений.
Успокаивая ноющие местечки, я даю клятву, что мы снова переходим на целибат.
Я на взводе, на тюкать Санька, который безропотно и на глазах работодателя везет меня домой, совсем некрасиво. Поэтому я решаю написать Пашеньке.
Отстукиваю ему, что я свое черное дело сделала, заявление мое лежит у него уже две недели, и неплохо бы меня уволить.
Пашенька, естественно, в своем стиле. Угрожает, что зарплату не получу, если проект не доведу до подписания акта.
«Тогда я всем скажу, что у тебя маленький», — пишу я, вспомнив канувшую в безвестность футболку.
«Ты даже не видела!» — приходит ответ.
Да я и смотреть не буду.
«И все равно мне поверят».
Пашенька затыкается. А что? Мне терять нечего. Я и так жду не дождусь дня увольнения.
Мы с Сашей тащимся по пробкам на самом солнцепеке, и настроения мне это не прибавляет. А все гадский Юдин. Борец, блин, с пустотами в женском организме!
И, чтоб совсем мне жизнь малиной не казалась, звонит брат.
— Привет, соплячка.
— Придурок.
— Ты помнишь, что в пятницу ты должна приехать пораньше?
— Если б я об этом вообще знала, то непременно запомнила бы, — огрызаюсь я. — Куда, зачем?
— Калинкина включила тебя в выкуп. Тебе надо будет что-то там сделать…
— Зашибись!
Калинкина — это невеста брата.
— А чего? Ты уже в пятницу бракосочетаешься? Я как-то из календаря выпала.
— Поэтому и звоню. У тебя в голове дырки, как в маасдаме. Ты у нас красивая, но тупенькая.
— А еще я умею ставить подножки, — напоминаю я ему, как на его выпускной провернула этот финт, потому что он меня заставлял раз десять переглаживать его рубашку.
— Ладно, Калинкина мне плохого не делала. Приеду, может, успею отговорить ее от неразумного шага. Скинь мне координаты, время, пароли, явки…
— Скинул уже, ты не читаешь ни хрена мои сообщения.
Блин, точно. После последнего срача, я в мессенджерах его блокирнула.
— Пока тебе, краснокожий друг. Прочитаю. Но пусть Калинкина мне сама еще разок маякнет.
Сбросив брата, вижу сообщение от Алсу.
Надо бы все-таки переименовать контакт, а то как-то неудобно.
