1
0А пока свалю в закат.
Чтоб еще раз не нарваться на «ужин» или что-то вроде того, потому что есть подозрения, что ремень в руках Михаила может мне понравиться…
Оттарабанив в офис, что я двигаю на объект, приступаю к завершающей фазе своего сюрприза.
И к концу дня я могу собой гордиться.
О, да!
Как раз то, что нужно.
И не придерешься. Бу-га-гашеньки!
С чувством отлично исполненной пакости, я собираюсь домой. Пора снять этот комбез. А может, себе забрать, как напоминание о горяченьком?
По традиции приняв душ в будущей спальне Юдина, я проверяю свое жутко непрактичное для стройки платье на предмет пятен, когда раздается напрягающий меня шум.
Прежде, чем я понимаю, что напрягает он меня, потому что приближается, в комнату распахивается дверь, и на пороге возникает разъяренный медведь.
Первая мысль у меня как обычно дурацкая.
Что он здесь делает? У него же командировка до завтра?
Зато вторая мысль чуть разумнее — прикрыть руками сиськи.
В трусах — и то хлеб. Хотя трусишки, конечно, несерьезные.
Найдя меня взглядом, Юдин берется за пуговицы на рубашке. Лицо у него такое, что я начинаю судорожно перебирать в голове, за что меня будут казнить.
Почему-то у меня не находится слов, чтобы как-то возмутиться. Что-то такое давящее в его ауре дает понять, что я реально попала. И обычная перепалка тут не поможет.
Расстегнув и манжеты, Михаил демонстративно закатывает рукава.
Да не… Он же не будет меня пороть?
Хотя я так, кажется, с Юдиным уже прокалывалась. В лифте.
Я тоже не думала, что он меня поцелует. И в спальне у себя до последнего не верила, что трахнет. И это был эпик фейл. И поцеловал, и трахнул.
— Это ты молодец, госпожа дизайнер, — с расстановкой говорит Юдин, действительно щелкая пряжкой ремня.
Это он про то, что я тут в одних босоножках и крошечных, бурундучку на нос, стрингах?
Я как загипнотизированная смотрю на Михаила и радуюсь, что он ремень не вынимает, потому что задница начинает волноваться, а только спускает молнию собачки.
Радуюсь? Твою мать!
Пискнув, я заметалась, прикрываясь руками, в поисках путей отступления в ванную.
А куда я еще с голой попой?
— Нечего на меня злиться, — вякаю я, понимая, что еще чуть-чуть, и меня натянут на… мамочки!
Огромный Юдин двигается неожиданно стремительно и перехватывает меня у окна.
Развернув меня к себе спиной, он приподнимает меня и фиксирует своими лапищами так, что мне не вырваться. В живот убирается подоконник, ноги не достают до пола, а сзади…
А сзади в попку упирается нечто внушительное. Я с этим уже знакома. Знакомство вышло красочное, и поэтому организм ненадолго теряет волю к свободе.
— Ты — мерзавец! — шиплю я.
— Точно, — соглашается Михаил весьма агрессивно.
