1
0
Из зеркала на меня смотрит нечто, напоминающее красноглазую панду с каракулем на голове, у которой был тяжелый алкогольный вояж.
Никогда больше пить не буду.
Нет чисткой зубов тут не отделаешься. Покряхтев и перекрестившись, я включаю холодный душ. Как только я перестаю повизгивать, мне становится слышно, что за дверью какой-то движ. Или Юдин пришел мстить, и Марат буксирует сестру.
Ледяная вода имеет свойство придавать скорости в банных процедурах, поэтому уже минут через десять я остервенело растираюсь полотенцем. Отражение все еще не очень оптимистичное, но, глядя на меня, уже не хочется закусить соленым огурцом.
Натянув на синее в пупырышках тело первое попавшееся, обнаруживаю, что это футболка Юдина, которая так и висит тут после стирки. Ладно, прелести не вываливаются, и то хлеб.
Намотав на сырые волосы полотенце, осторожно высовываю нос из ванной и попадаю прямо на дуэль.
Дуэль взглядов.
Под постанывание Алсу, держащейся за голову возле косяка, который помог обрести мне твердую землю под ногами, Марат и Михаил ведут светскую беседу.
— А здесь забыл что?
— Свое, — хмыкает Марат, и, сдается мне, Михаил его неправильно интерпретирует.
— Иди на кухню, — командует Юдин мне, офигевшей от приказного тона. — Кофеварку я запустил.
— Я, может, тоже не откажусь от чашечки кофе, — ухмыляется Каримов.
Алсу не выдерживает:
— Пойдем, а? Я тебе сама кофе сделаю, однажды… Мне бы прилечь…
— И мне, — вякаю я, потому что не в той я форме, чтобы скандалить с чувством, а мне тут устраивают уже выяснение отношений. Пустила на свою голову. Пусть валят все, я хочу впасть в анабиоз.
— И прилечь я тоже готов, — нагло усмехается Марат.
Очевидно, что он просто троллит Юдина, но тот почему-то ведется, взгляд его тяжелеет.
— Марат, — нервничает Алсу.
— Ладно, — сжаливается он над страдалицей. — Пошли. До скорых встреч, Марина.
Хохотнув на прощанье, он уводит сестру, а я остаюсь один на один с медведем после неудачной зимней спячки.
— Кофе… — робко напоминаю я, уловив запах арабики с кухни.
— Я-то кофе сварил, — рявкает Юдин, вставший на моем пути к благославенному напитку. — И пока я его делал, из вашей спальни, госпожа дизайнер, вышел Каримов.
— Он первый пришел, — ляпаю я, и тут же вспоминаю «Гардемарины, вперед!». Точнее: «Это был последний русский». — В смысле он за Алсу пришел.
Зачем-то оправдываюсь я, наверное, потому что соображаю еще весьма туго. И меня манит готовый кофе на кухне так, что я и не подумаю возмущаться, что товарищ расхозяйничался, как у себя дома. Поднырнув под рукой Михаила, я ввинчиваюсь на кухонные метры и тут же вцепляюсь в колбу кофеварки.
— Марина, — вкрадчиво раздается за моей спиной.
