8
0Вместо того, чтобы обнять девушку, сую руки в карманы куртки, вдруг ей улыбнувшись.
– А знаешь, Инка, я женился. Можешь меня поздравить."
"Пауза в несколько секунд заканчивается выражением неподдельного изумления, проступившего в лице гостьи. Я ее хорошо понимаю, но добавить к сказанному нечего.
– Ты… что сделал?!
– Я уверен, что ты меня расслышала.
– Но… когда ты успел, Андрей? Мы же с тобой только месяц назад виделись! Ты ничего не говорил о свадьбе.
– Чуть больше месяца как виделись. А месяц назад женился. Так получилось, прости, солнце. Думаю, не заварится у нас с тобой чай. Лучше возвращайся домой.
Но Инна не уходит. Она давно не юная девушка, чтобы убежать в слезах. Да и не должен я ей ничего.
Но обида слышна в голосе, ее не спрятать.
– Она что, залетела, да? У тебя будет ребенок, поэтому ты женился?
Я вспоминаю светловолосую девушку и темноволосого мальчика. Две фигурки, протянувшиеся навстречу друг к другу.
«Андрей, я для Андрюшки дом, со мной он говорит. Видел бы ты, как он улыбается, когда видит, что я довольна».
У меня?
Я вижу счастливую улыбку Светки и чувствую ее нежные пальцы на своей щеке. Внезапное воспоминание просто обжигает ее присутствием, окуная в весенний аромат пиона и розы. Для меня она всегда пахла именно так.
– Похоже, да.
– Так похоже, или все-таки будет? – холодно интересуется ночная гостья. Говорит уверенно, не сомневаясь в своей правоте:
– Шибуев, я знаю таких мужиков, как ты. Ты не создан для брака. Дети тебя не остановят, иначе ты бы не сидел сейчас здесь один. Если она не дура, то должна это понимать.
– Она понимает.
– И все равно вышла за тебя замуж? – Инка нехорошо улыбается, и мне вдруг становится по-злому интересно.
– А ты бы вышла? За меня замуж.
Брюнетка не отвечает. В тишине позднего вечера в доме гаснет еще одно окно, она разворачивается и быстро уходит, чтобы больше никогда не позвонить.
* * *– Здравствуйте, Анна Викторовна. Это снова я.
– Здравствуйте, Андрей.
– А это вам!
Женщина, встретившая меня на пороге детского дома, на этот раз смотрит приветливо и легко приглашает войти. Удивленно замечает в моей руке букет ландышей, смущенно поправляя прическу.
– Мне?
– Вам, – я передаю ей в руки цветы и подмигиваю группке девчонок лет восьми-десяти, с любопытством высунувшихся навстречу нашим голосам из детской беседки. Они тут же смеются и разбегаются, а я поворачиваюсь к женщине:
– Я здесь кроме вас никого не знаю, а Света говорит, что вы хороший человек, и я ей верю. Мне будет приятно, если цветы вам понравятся.
Анне Викторовне ландыши нравятся, и она качает головой.
– Ох, Андрей, Андрей. Ну что вы такое придумали! Разве может эта прелесть не понравиться? Повезло Свете с мужем, что и говорить.
