Навылет и в сердце

Начал целовать ее, впиваясь губами в нежную кожу. Руки скользнули к ее ногам, стянул ее короткие шортики, под которыми оказались крохотные трусики.

— Красивая штучка, — пробормотал я, накрывая их ладонью. Агафья хохотнула, немного хрипло, и как-то нежно. Ее ручки касались моей спины, то порхали, то с силой впивались в кожу, царапая ногтями, — Ты у меня такая красивая! — выдохнул в ее губы.

Агафья вновь что-то прошептала, понял, сомневается моя девочка. Рывком развернул ее спиной к себе. Начал целовать шею, плечо.

— Смотри, — шепнул я, приподнимая ее голову, так, чтобы она видела свое отражение в зеркале, расположенном на стене у двери.

Агафья открыла глаза. Потом вновь зажмурилась.

— Я не могу… — пробормотала она, — Мне стыдно.

Скользнул руками вдоль ее тела, ладони накрыли грудь, не переставал целовать ее шею.

— Не страшно, солнышко, — прошептал я в ее ухо, — Будем бороться с этим.

Агафья

Велизар целовал меня, гладил, ласкал. А я стояла к нему спиной, зажмурившись. Перед глазами все еще была картинка, секунду назад увиденная мною в зеркале. Немного боялась открыть глаза. Вернее, не боялась… просто….

Не знаю, мысли совсем запутались…

Чувствовала спиной его обнаженную грудь, шеей — его дыхание. Он что-то говорил мне на ухо. Вот только слова я не понимала. По спине пробежали мурашки, замирая где-то внизу живота. Рука Велизара скользнула по моим бедрам, раздвигая их, лаская. Плотная ткань его джинсов начала раздражать меня. Стремительно обернулась к нему, чувствуя, как комната кружится, и ноги совсем не держат. Скользнула руками по его животу, ухватилась за ремень. Начала расстегивать его. Велизар не переставал целовать меня.

Его руки ласкали мою грудь. А мне хотелось уже большего. Внизу живота ныло, нестерпимо хотелось почувствовать любимого глубоко в себе. Вот только ремень все никак не поддавался. Велизар, что-то рыкнув мне на ухо, одной рукой дернул за пряжку, помогая мне раздеть его. Джинсы со стуком свалились на пол. А я вскарабкалась на любимого, обхватив ногами за бедра. Чувствовала, как его возбуждение упирается в меня. И понимала, что не хочу сейчас долгих и мучительно-нежных ласк, а хочу чего-то другого. Облизнула губы, и, обхватив любимого за шею, впилась в его рот. Начала целовать, страстно, стремительно. А Велизар отвечал. Почувствовала, как он вновь прижимает меня спиной к стене. Застонала, когда почувствовала, как он входит, медленно и осторожно. Резко подалась вперед, прижимая его бедра к себе.

— Девочка моя, — простонал он хрипло в мои губы, — Моя девочка.

Дальше я не понимала ничего. Только чувствовала его тело глубоко во мне, его руки, крепко почти до боли сжимавшие меня, его губы, отбирающие дыхание. Только его, моего любимого волкодава.