Навылет и в сердце

— Гарантии? — ледяным голосом переспросил я, — Как на счет вашей жизни?

Чуть сдвинулся в сторону, открывая просмотр снайперу, засевшему на крыше здания напротив. Красный огонек скользнул по столу, перепрыгнул на руку Азарова. Отец Агаши испуганно уставился на него, словно на смертоносную гадюку, как в принципе оно и было. Одно неверное движение, и Азаров мог готовить место на кладбище.

— Аркадий Петрович, — спокойно проговорил я, — Попрошу мою семью впредь не беспокоить.

— Вообще-то, — обрел голос Азаров, — Агафья моя дочь. Она Азарова как-никак.

— Через два месяца она будет Элистратовой, — спокойно возразил я, — Как только выйдет за меня замуж.

Надеюсь, все понятно?

— Предельно, — ответил Азаров, и ухмыльнулся, — Тем более за нее прилично заплатило наше дружное государство.

Игнорируя предупреждение Дана, рванулся к Азарову. С ходу нанес ему удар в лицо.

— Она тебе не товар и не валюта! — заорал я, выведенный из себя словами отца моей любимой девочки, — Урод, ***!

Охранники, увидев мордобой, подбежали на помощь шефу. Вот только помогать передумали, как только в нескольких метрах от них начала биться посуда.

Дан, с оптикой на крыше, все держал под своим контролем.

Из здания ресторана я вышел спокойно. Никто не останавливал меня. Спустя двадцать минут мы встретились с Даном на окраине города. Я рассказал, как все прошло. Да он, в принципе, и сам все видел и слышал.

— Думаешь, отстанет? — спросил Дан. Уверенно кивнул. Завтра одной из фирм, принадлежавшей Азарову, дадут разрешение на выполнение госзаказа. За счет этого, весь его бизнес вновь станет процветать. Долг Кулаковскому он вернет. Тот тоже согласен подождать пару месяцев.

И на Агафью видов иметь не будет. Когда просят такие люди, как наш с Даном знакомый, отказаться нельзя. Опасно для дальнейшего существования. Это Азаров понтовался, просто потому, что он знает, сколько Агаша значит для меня. Скорее всего, рассчитывал, что я ему, как ее отцу, ничего не сделаю. И он, по сути, прав. Убить его я бы не смог. Не потому, что мне слабо. Нет. Просто потом не смог бы смотреть в глаза любимой, не смог бы жить с осуждением в ее взгляде. Каким бы ни был Азаров, он ведь ее отец, пусть и гнилой до мозга костей.

— Спасибо, друг, — пожал я Дану руку.

— Пустяки, — отмахнулся Даниель, — Свидетелем я буду?

— Конечно, — рассмеялся я, — Осталось только невесте сообщить, что у нее свадьба через два месяца.

— Ну, удачи тогда, — заржал Дан. И сев в свою машину, укатил. А я позвонил человеку, которому теперь обязан по гроб жизни.

— Как прошло? — спокойный голос собеседника раздался в трубке после первого же гудка.

— Все отлично, — отчитался я, и, помедлив, добавил, — Спасибо Вам.