Навылет и в сердце

В какой-то момент сдернул ее трусики, Агафья стеснительно сдвинула бедра, не позволяя мне целовать ее так, как мне хотелось. Вздохнул. Зажмурился. Открыл глаза, посмотрел в глаза моей девочке.

— Верь мне, — тихо попросил я. Она кивнула. Вернулся к ее лицу, крепко поцеловал в губы, и начал спускаться ниже.

Она стонала, изгибалась, пытаясь то ли скинуть меня, остановить, то ли прижать к себе еще крепче. А я только улыбался. Первый раз моей малышке понравился. Она обессилено откинулась на подушки. Вот только я был не согласен останавливаться. Вновь начал поглаживать ее, целовать, касаться.

То нежно и ласково, то настойчиво, одновременно целуя ее губы, щеки, глаза.

Расстегнул свои брюки, стянул белье. Больше терпеть просто не мог. Отчаянно хотел оказаться внутри нее, но и вместе с тем боялся сделать ей больно."

"— Солнышко, девочка моя, — прошептал я, и осторожно проник вглубь, всего чуть-чуть, чтобы она немного привыкла к новым ощущениям. Но девочка моя рванулась вверх, мне навстречу. И задержала дыхание. Посмотрел в ее глаза. задохнулся от чувств, отразившихся в ее взгляде.

— Девочка моя, — выдохнул я. А она только улыбнулась.

Прижался лбом к ее лбу, зажмурился, пытаясь, просто отчаянно пытаясь не двигаться, понимая, что больно ей, что приятного мало сейчас для нее в нашей близости. Это мне хорошо, это я готов уже к развязке, а она нет….

Но выдержки моей не хватило, как только Агашенька обхватила меня за плечи руками, сжимая пальцами, царапая ногтями, все барьеры пали. И я дернулся вперед, начал двигаться в ней, сходя с ума с каждым разом.

Секунду и малышка моя расслабилась, напряжение испарилось, возбуждение вернулось. Солнышко мое что-то шептала, стонала, даже кусалась.

А я только крепче прижимал ее к себе, не переставая двигаться. Почувствовал, как она напряглась всем телом и что-то прокричала, пряча лицо во впадинке между шеей и плечом.

Сжал ее голову рукой, зарываясь пальцами в волосы. И все. Унесло меня, далеко и скорее всего надолго.

Только спустя вечность попытался сдвинуться вбок, понимая, что тяжело ей. Но нет. Малышка обхватила меня руками, обвила ногами.

— Не пущу, — пробормотала она. Хрипло рассмеялся.

— Я не ухожу никуда, — успокоил я ее, поцеловал с висок, скользнул к ушку, — Просто рядом лягу.

Она чуть расслабила объятия, позволяя мне выйти из ее ласкового плена. Лег рядом, обнимая ее, крепко-крепко. Прижимая ее голову к своей груди.

— Я люблю волкодава, — прошептала она. Застыл. Просто не мог двигаться, будто каждый мускул налился свинцом. Надеяться на ее любовь и предполагать — это одно, а вот услышать эти слова от нее — совершенно другое.

Обхватил ладонью ее лицо. Поднял, удерживая за подбородок. Улыбнулся.

— И я, — хрипло проговорил я.

— Любишь волкодава? — с улыбкой спросила малышка.