13
0
Вахрамеев с оперативниками оттеснили Александра вглубь квартиры. Я вошел последним и прикрыл за собой дверь. Встал в коридоре и смотрел во все глаза, будто приготовился к бою. В обыске участвовать я не буду. Уж лучше пригляжу за обстановкой. Интуиция подсказывала, что могут быть эксцессы. Хоть прямых улик у нас против Березова и нет (есть наполовину надуманный мотив и предположения), сейчас все зависит от поведения подозреваемого. Если ему есть, что скрывать, то он проявит себя во время обыска. А если нет, и мы ничего не найдем, то возможно, придется его отпустить. Но отнюдь не равнодушное выражение лица Березова свидетельствовало о том, что мы на верном пути.
Кого же нам нужно было искать — обычного человека или всё же того, на кого можно подумать?
В квартиру постучали, я отпер замок, который уже успел закрыть на всякий случай.
— Андрей Григорьевич, я понятых привел, — молодой участковый подтолкнул впреди себя пожилую пару.
Те, стеная и охая, вошли внутрь.
— Как же так, Саша? — сердобольная женщина в махровом халате и с узлом седых волос на голове обратилась к Березову. — Ты что такого натворил? Мы же тебя с детства знаем. И Олесю… Царствие ей небесное. Что случилось? Почему у тебя милиция?
— Эх, Сашка, — покачал головой ее супруг-пенсионер, — говорил я тебе, карате твое до добра не доведет. Уже ведь сидел за него месяц целый. Опять за свое взялся.
— Тетя Маша, дядя Петя, — Березов натянул холодную улыбку на посеревшее отчего-то лицо, — уверен, что это какая-то ошибка. Так ведь, Андрей?
Он повернулся ко мне и впился в меня взглядом. Я ощутил холодок на спине. Это был взгляд охотника, а не жертвы. Даже сейчас, когда хищника загнали в угол, он не испытывает страха. Голос его ровный и слишком спокойный. Либо он действительно ни в чем не виноват, либо…
А ведь когда мы с ним тут выпивали, мне показалось, что я его понял."
"Матерый волчара. Но ничего, и не с таким дела приходилось иметь. Всякое было.
— Если это ошибка, — улыбнулся я Березову, — то ничего страшного не произойдет. Мы извинимся и уйдем… А сейчас давайте приступать.
— Товарищи понятые, — подал голос прокурорский следак, — пройдемте, пожалуйста, сюда. Начнем с этой комнаты.
Я остался стоять в коридоре, когда процессия скрылась в зале. Защелкнул замок на двери и загородил его спиной. Хрен кто через меня пройдет.
Из комнаты слышались звуки хлопающих дверец шкафов, что-то рассыпалось, что-то шуршало. Минут через пять послышался громкий голос Березова:
— Гражданин начальник, это личное. Можно не читать мои письма?
— Письма — это когда конверт и марка, — возразил ему голосВахрамеева. — А тут записка какая-то. Так… Посмотрим.
— Отдай, сука… — прошипел Березов.
— Не понял? — повысил голос Вахрамеев. — Оскорбление при исполнении? Ну-ка ребята.
