11
0
Он воткнул взгляд в пол, в потертый линолеум.
— Мне жаль, — сказал я искренне, — как так получилось?
— А то ты не знаешь, лейтенант, — скривился Березов.
Интересно — звания отец Олеси хорошо различает, да и людей в форме, кажется, недолюбливает.
— Нет, — коротко объяснил я. — Я здесь в командировке. Из Москвы.
Сейчас не нужно было ничего объяснять, нужно было дать ему заговорить. Собственно, если б мог, я бы и столицу нашей родины не упоминал. Но Березов посмотрел на меня каким-то другим взглядом. Может, понадеялся, что я тут “за старшего”? И в чем-то таком разберусь…
— А-а… — смягчился тот. — В СИЗО я проторчал. Месяц целый. Как раз, когда дочь погибла. Чтоб всем пусто было…
Зубы его скрипнули, слова как будто не шли на язык, но он продолжил, хоть и коротко:
— Дело мне шили твои коллеги. Но отделался штрафом.
— Что за статья? И почему избрали против вас такую меру пресечения, как арест, если в итоге штраф получили? — недоумевал я.
— Водки будешь? — неожиданно предложил Березов.
Я на секунду задумался. Разговор как-то у нас с ним не клеится. Может, если чокнемся разок-другой, как водится в нашей могучей и необъятной, и дело лучше пойдет? После совместного возлияния люди братьями сразу становятся, и разговоры за жизнь по накатанной прут.
— Наливай, — кивнул я. — И давай на «ты». Меня Андрей зовут.
Березов поморщился, но промолчал. Ну, теперь хотя бы понятно, почему он ментов недолюбливает.
Он сходил на кухню, принес початую бутылку «Столичной», два граненых стакана и банку соленых огурцов.
Выставил снедь на журнальный столик, который когда-то был детским. Но сейчас лак облез, а цветочки и ягодки потускнели.
Молча налил сразу по полстакана и, не чокаясь, выпил залпом свою порцию. Даже не поморщился. Захрустел кривым огурцом, отплевываясь от ветки укропа.
Я последовал его примеру. Сегодня у меня все равно что-то вроде вроде выходного. В ГОВД без нового командировочного делать нечего.
Березов закурил. Я не торопил его с рассказом. Он задумчиво потер виски и начал излагать:
— За спорт меня посадили, гражданин начальник.
— Как — за спорт? — горячительное теплом прошлось по жилам, мне уже самому захотелось поговорить с этим мрачным человеком. Не из-за работы. А просто понять…
— Статья такая есть, незаконное обучение карате, — мышцы Александра под тонкой тканью тельняшки напряглись и вздулись буграми, теперь на алкаша он был совсем не похож.
— Осенью в прошлом году ввели, — кивнул я. — Добавили пункт в 219-ю. Посчитали, что спорт такой воспитывает жестокость в советских гражданах и растит хулиганов. Но, насколько мне известно, на практике за такое редко сажают. Не припомню, что наши рейдовали, отыскивая подпольные секции.
— У нас в стране несколько миллионов человек занимались этим спортом до запрета.
