9
0"
"— Тоже не нашли убийцу?
— Слава Богу, нашли. Электромонтер оказался. Гришка Лаптев, одноклассник мой. Мужик он спокойный, но как выпьет, вожжа под хвост попадает. Кулаками машет, один раз даже на дружинников кинулся. С работы его все уволить не могли, дело он хорошо свое знал, но водку любил пуще жены. Из вытрезвителя на него бумаги по месту работы писали, что, дескать, опять ваш электрик у нас протрезвление проходил, примите меры общественного воздействия. Но все без толку.
Марья Ивановна с отстраненной горечью махнула рукой.
— А адвоката он за что убил?
— А кто его знает. Я же говорю, как выпьет — другой человек. Будто бес вселяется. Вот как бывает-то, — Марь Иванна вздохнула, уставившись невидящим взглядом в пустоту зала, будто вспоминала Гришку и школьные годы, где он был обычным пионером, чеканил речевки про отряд и не дружил еще с водкой.
— Ясно, спасибо еще раз…
— А колбаски вам не надо? — женщина извлекла из сумки палку сервелата и промасленный бумажный сверток с запахом буженины. — Денег с вас не возьму. Милиции помогать надо. Особенно московской.
* * *
Я направился на Главпочтамт и заказал междугородние переговоры. Можно было, конечно, позвонить Горохову из ГОВД, но там вряд ли бы получилось все обсудить без лишних ушей.
— Москва! Пятая кабина, — прозвучал гнусавый голос оператора, перекрикивая шум из соседних «скворечников». Отовсюду слышались крики, типа «Зина, Зина! Ты меня слышишь? Ваську поцелуй за меня! Скоро приеду», «Але! Але! Виталик! С днем рождения, друг!».
Я поплотнее закрыл дверь, снял черную увесистую трубку.
— Никита Егорович, — орать я не стал, в советский телефон чем громче блажишь, тем хуже слышно.
— Привет, Андрей Григорьевич, — голос следователя был невесел, и вместо того, чтобы выслушать мой доклад о проделанной работе, шеф вдруг стал сам мне докладываться. — У нас пока неважно дела идут. Луцкую Алевтину убили.
— Как убили? Кто?
— Не нашли пока. Дело не у нас. Районный отдел занимается. Из Москвы-реки выловили труп. Задушенная. Черненко Алексей Владимирович приходил, мы с ним вместе версии прикинули — нет подходящих пока для серьезной работы.
— Может, это сделал тот, кто убил Дицони? Устранил ее как свидетеля?
— Вряд ли… Почему он сразу тогда так не сделал? Только после того, как она у нас побывала. И потом, почерк разный: удушение и нож. А еще дело наше по цыгану на контроле у Щелокова. Все-таки Галина бучу подняла знатную.
— Не сомневался, — ответил я, вдавливая трубку в лицо и к уху (хотя если надо, нас прослушают и так), говорят, она с его женой очень дружна. Подружки, вроде…
— Тоже об этом слышал, — голос Горохова сник. — Боюсь, как бы меня на пенсию не турнули. Кровь из носу нам это дело раскрыть нужно, иначе прицепятся.
