16
0Но я научу…
Пощёчину я ему всё-таки дала. Не такую болезненную как хотелось бы. В последний момент, вспомнив о его травмах, я придержала руку. Но всё равно хлопок был громким. Вот только удовлетворения это не принесло.
— Ненавижу!
Но и это не возымело должного эффекта, только глаза опасно блеснули в тени длинных ресниц.
— Ты же хотела откровенности, требовала перечислить плюсы. Я честен с тобой, Айола. А ты? Ты честна со мной и с собой? Может, хватит играть в обиженную невинность? Наш брак будет выгоден обоим и тебе стоит это признать.
— Мне всё равно, что обо мне будут говорить. Мне всё равно на скандал и позор, который покроет моё имя… Высшая аристократия давно утратила для меня привлекательные краски и вариться в этом гадюшнике я не стану. Приняв это предложение, Торнтон, я потеряю себя… исчезну, сметённая вашей гордыней и честолюбием. Я просто не смогу так жить, не смогу притворяться счастливой изо дня в день. Рожать сыновей и молча наблюдать, как вы превращаете их в своё подобие? Нет, никогда.
— Это ваш окончательный ответ?
— Да. Я благодарна вам за попытку спасти моё честное имя. Но моя благодарность не распространяется так далеко. Прощайте…
Селина пришла через час. Замерла в дверях, молча изучая брата и только потом вошла, сразу присаживаясь на кровать.
— Ужасно выглядишь, — сообщила она.
— Чувствую себя не лучше.
— Тогда почему отказался от лекаря?
— Он не поможет.
Разве лекарь может залатать ту огромную чёрную дыру, которая горела в груди? Разве она может затушить гнев, который сжимал сердце и требовал совершить глупость? Разве он сможет вернуть былое хладнокровие и спокойствие?
— Дрался на кулаках?
— Я ведь вызвал Гремзи на дуэль, так что право выбора было за ним. Я бы остановился на кинжалах. Красиво, эффектно и изящно. Но пришлось соглашаться, — ответил он, потирая скулу.
— Сильно покалечил Гремзи?
— Хорошо хоть ты не сомневаешься в моих способностях…
— Первое место в мужском клубе по боксу, — фыркнула она. — Ты ведь всегда и во всем стремился быть первым.
— Привычка детства.
«За ошибку отец наказывал жестко, бескомпромиссно и больно…»
Кивнула, задумчиво водя ладонью по покрывалу.
— Она же моя подруга, Лео. Моя лучшая подруга.
— Я знаю.
— У тебя должны были быть очень веские основания, чтобы совершить такое.
— Я лишь защищал её честь.
Снова кивнула, но не поверила, задав следующий вопрос:
— То, что говорил Гремзи, правда?
Торнтон лениво усмехнулся, закидывая руки за голову и вздрагивая от боли, прострелившей бок. Он отлично понял, что именно сестра имела в виду, но отвечать не спешил.
— Неужели думаешь, что я стану обсуждать с тобой чисто гипотетическое моральное падение госпожи Белфор?
В глубине её синих глаз, что-то промелькнуло и пропало.
