12
0
«Нет, такой мужчина никогда не забывал нанесённого оскорбления. Только какова будет его месть?»
— Мне нужно, чтобы вы собрали для меня информацию, — произнёс Торнтон, глядя на застывшего перед ним сыщика.
— Снова госпожа Белфор? — спокойно уточнил тот.
— Не совсем. Я хочу, чтобы вы собрали данные, слухи, домыслы, факты и сплетни о женихе госпожи Белфор. Всё, что только возможно.
— Иваре Гремзи? — на лице мужчины отразилось удивление.
Собирая данные о Белфор, он натыкался на информацию об этом охотнике. Но внимания не заострял.
— Совершенно верно. Он сегодня должен приехать с отрядом в столицу. Готовятся к большой ярмарке, посвященной летнему солнцестоянию.
— Папка будут на столе уже завтра утром.
— Отлично.
Как только дверь за сыщиком закрылась, Торнтон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Щека всё ещё горела. Нет, его били и сильнее. Но почему-то именно эта пощечина не давала покоя, не отпускала. Как и образ северянки."
"Крохотная, хрупкая, с золотистыми волосами, собранными в растрёпанную косу. И пеньюар у неё совсем не симпатичный, из простого хлопка и совершенно без кружева. Воротник был наглухо застёгнут, выставляя на обозрение лишь яремную впадину. Совершенно не эротично. Но отчего-то у него участилось дыхание и загорелись ладони, так сильно хотелось податься вперёд, разорвать эти крохотные пуговички и увидеть нежное женское тело. Коснуться бархатистой кожи, вдохнуть сладкий аромат нежного мыла.
Совершенно глупое и бессмысленное желание. Но оно не отпускало.
Лучшая подруга его сестры. Северянка, которая собиралась выйти замуж за другого. Нет, Элкиз не собирался разрушать её брак. Пусть женятся, плодятся и размножаются. А он… он просто будет рядом, незримой тенью стоять за её спиной и ждать своего часа.
И дождётся.
Леонард Торнтон всегда получал всё, что хотел.
А сейчас он больше всего хотел поставить её на колени. Гордую северянку. Айолу Белфор.
Глава Пятая. Сомнения
Селина предлагала взять её экипаж, но я не стала. Ждать, когда подготовят карету, сил не было, мне как можно быстрее хотелось вырваться на волю. На свободу.
Выйдя из особняка, я немного прошлась по улице, затененной густой еще зелёной листвой растущих у дороги деревьев. Узел на шляпке, которая неровно сидела на голове, раздражал шею, и я то и дело поправляла его, пытаясь хоть немного уменьшить трение. Я не любила шляпки, как и кружевные перчатки, но была вынуждена их носить. Хватит и того, что я прогуливалась по улице без компаньонки в столь ранний час и совершенно этого не смущалась.
Поймав кеб, легко забралась внутрь и велела извозчику ехать на окраину столицы.
— Куда именно? — болезненного вида парень с торчащими в разные стороны соломенными волосами сплюнул на мостовую и косо на меня взглянул.
