12
0
С ним я могла быть самой собой, не боясь и не стесняясь. С ним я была как за каменной стеной. И пусть любви не было, но было нечто не менее важное — доверие.
Холодный, невозмутимый, в чём-то жесткий и жестокий, мужчина всегда был честен и прямолинеен. И только с ним я смогла понять значение и прелесть данного поведения. Сама начала перестраиваться и жить так же, доверять ему и открываться.
— Ромашковый чай и тосты, Оран, — велела она слуге, который помог ей сесть за стол.
— Да, миледи, — с поклоном ответил тот.
— Как ваше самочувствие? — начала я разговор.
При этом смотрела ей прямо в глаза, не смущаясь, не стесняясь и тем более не лебезя. Прав был Леонард, говоря, что мне давно пора примириться с новым статусом и вести себя соответственно. Тогда и остальные будут относиться ко мне как к графине, а не дикой северянке.
— Благодарю, уже лучше."
"— Мы волновались за вас. Такая длительная мигрень.
Это была не совсем правда. А может даже и неправда вовсе. Все здесь понимали, чем было вызвано данное затворничество. Но всё равно мне было её даже немного жаль.
— Я читала о вашем представлении королю, — проигнорировав моё замечание, ответила она и поднесла ко рту кружку из тонкого фарфора.
Да, статья в «Сплетнике» разместилась прямо на первой странице. Я перечитала её несколько раз, спотыкаясь о своё имя. Написано было очень красиво и по делу. И ни единого упоминания о моей скандальной беседе с виконтом Санроу на балконе.
— Его Величество был очень любезен.
«И даже назвал меня красивой».
— Иногда даже слишком, — намазывая густой джем на тост, сообщила мне свекровь. — Я не в восторге от вашего союза. Мало того, я прямо заявляю Вам о том, что Вы совершенно не подходите моему сыну. Этот брак был ошибкой. У меня были такие планы, такие невесты из респектабельных семей! И что в итоге? Его женой стала малограмотная северянка.
— Грамоте я обучена, — ничуть не смущаясь, ответила ей, с каким-то задорным интересом ожидая продолжения.
— Не надо мне дерзить! Вы отлично поняли, что именно я имела в виду.
— Я вам не нравлюсь. С того самого момента, как появилась на пороге этого дома пять лет назад.
— Это всё Селина виновата, — недовольно сморщилась леди Торнтон. — Своенравная и непослушная девчонка.
Чашка жалобно звякнула, встретившись с блюдцем, когда женщина слишком сильно её опустила, уже не пытаясь скрыть досаду за манерами.
— В любом случае изменить ничего нельзя.
— Изменить можно всё, что угодно. Разводы, конечно, не приветствуются, но это не такая большая проблема, когда есть деньги и связи.
— Вы откровенны.
Но это было лишь начало.
— Сколько вы хотите за то, чтобы оставить моего сына в покое?
Надо же, подкуп. Не ожидала от неё такого.
