Трофей

Глеб остановился рядом с девушкой, протянул руку и дотронулся до её лба.

- Твою ж мать… Ты вся горишь! Ну-ка, давай на диван.

Мила сопротивляться и не собиралась. Сказал на диван – сейчас сделает. Всё равно ноги плохо слушались её, того и гляди рухнет от слабости. Она машинально кивнула, говорить особого желания не было. Ей бы на ручки…

Она не успела сделать и шага, как её подхватили на руки. От удивления Мила охнула и поспешила обнять Глеба за шею. Он считал её мысли? Её никогда никто не носил на руках. А подобное желание, возникшее меньше минуты назад, было продиктовано необходимостью почувствовать, что она кому-то нужна. Что кто-то не остался безразличным к её невзгоде.

До дивана, что стоял в паре метров от дверного проема, её донесли. Мила даже глаза прикрыла от удовольствия. Вот так и получается, что болезнь приносит ощущения, ранее не испытываемые.

- Тебе надо было сразу сказать мне, что плохо себя чувствуешь! – Глеб опустил Милу на диван. – Что именно болит?

Он не спешил отходить. Навис над ней, и впервые со дня знакомства она не рассматривала его фигуру, как нечто угрожающее. Напротив, Мила с удовольствием снова забралась бы к нему на руки. Села бы на колени, прикрыла бы глаза и ни о чем не думала бы.

- Нужен градусник. И жаропонижающее.

- Сейчас вызову врача.

- Глеб, не надо… Час поздний.

- Не дури, Принцесса. У тебя воспалительный процесс.

Спорить сил не было.

Врач - так врач.

Мила наблюдала, как Глеб вернулся к барной стойке. Взял телефон и сделал вызов. Каждое движение без суеты. Абсолютно уверенный в себе человек.

Ей бы так…

- Стефан Маркович, добрый вечер. Извините за поздний звонок. Да, нужна ваша помощь. Девушка. Простыла. Конечно, ждем. Чем быстрее, тем лучше. Адрес сейчас пришлю, охрану предупредят.

Мила посмотрела на часы. Второй час ночи… Ого. И кого-то ради неё выдернули из постели. Эгоистическая часть девушки не испытала по этому поводу никакого угрызения совести. Напротив.

Глеб, продолжая хмуриться, отправил сообщение и лишь тогда снова повернулся к Миле.

- Пока воздержись от меда с молоком. Давай ограничимся чаем.

С этими словами он подошёл к чайнику, проверил наличие воды и щелкнул кнопкой.

Мила охватила себя руками, сильнее кутаясь в плед. В горле задрало с новой силой. Она хотела сглотнуть, но вышло плохо, с нажимом.

Заваривал ли ей когда-то кто-то чай?

Она не могла вспомнить. Даже когда была маленькой – только домработница и няня.

Мила заправила волосы за уши, не зная, как дальше реагировать.

Алашеев не должен заваривать ей чай. Никак.

Он должен…

Что?

Трахать её у стены? Ставить на колени и водить членом по губам? Что?..

Мила поспешно отвела от него взгляд, устыдившись собственных мыслей. Он ей помогает, а она что?..