Трофей

Бизнес отца давно не приносил прибыли, но они на что-то жили, закупали продукты, содержали охрану для неё.

Словно она главная драгоценность Лебедевых.

И почему-то сейчас это её особенно злило.

Впервые в жизни Миле захотелось запустить бокал в стену. А может, и не только бокал. Пооткрывать шкафчики, найти место, где хранится посуда, достать несколько тарелок и обрушить их о кафель. Услышать, как звонко они бьются, рассыпаясь на мелкие осколки… От предвкушения у Милы даже кончики пальцев закололо.

Она заставила себя вернуться за стол. Чему оказалась Мила рада – Алашеев не сел напротив, как ожидалось. Он взял чашку и отошел к окну, слегка присев на подоконник. Интересно, последний выдержит вес мужчины или рухнет под его тяжестью? Миле хотелось, чтобы случилось второе.

Её кидало из одной крайности в другую.

- Итак, Мила, скажу честно, я впечатлен. - Она отвечать не спешила. Сделала глоток воды, смачивая пересохшее горло. - Детки выросли и решились на авантюру. К последствиям готовы?

Миле не нравился его снисходительный тон. Алашеев сильно напоминал Тойского-старшего. И если до этого Мила решила молча выслушать, что скажет ей Глеб и какой вердикт вынесет, услышав последнюю реплику, не удержалась.

- Готовы, Глеб Александрович.

Мужчина нарочито-медленно, словно она неразумное дитя и сказала совершенную глупость, приподнял кверху бровь:

- Ты серьезно? Александрович? Милая, я только что тебя разложил, пусть и не по полной программе, а ты мне собралась «выкать»?

Она открыла рот, чтобы возмутиться, но в последний момент передумала.

Лучше попьет воды.

- А я вот поговорил с Марком, смотрю на тебя и понимаю, что вы абсолютно не готовы к последствиям.

Потом, оставшись одна, анализируя разговор с Алашеевым и то, к какому итогу он их привел, она не смогла понять, что ей двигало. Возможно, молчание, длившееся годами. Бунт, что зрел ото дня ко дню.

Но Мила откинулась назад на спинку стула, прищурила глаза и яростно заговорила, всеми силами стараясь не перейти на повышенный тон:

- К каким последствиям? Я сижу здесь, перед вами, в незнакомой мне квартире и думаю лишь об одном: как я такое допустила? Вы хотите правду? Откровения? Я вам его дам. Перед казнью же преступникам положена исповедь?

- Не паясничай, - тотчас обрубили её.

- Постараюсь. Но я говорю, как есть. Потому что меня сейчас трясет и лихорадит от злости… прежде всего, на себя. Потому что, если бы я… если бы я очухалась хотя бы несколько месяцев назад, то не оказалась бы здесь и сейчас. С вами. Я бы не додумалась прийти и переспать с совершенно незнакомым мужчиной, предлагая ему деньг за то, чтобы он лишил меня девственности, - Мила поставила стакан на стол и устало провела рукой по лицу. – Такой дурой я не чувствовала себя никогда. Знаете, это как внезапно прозреть.