Трофей

Там она сможет укрыться от мужчины хотя бы ненадолго.

- Десять минут тебе даю. Не выходишь – иду за тобой.

Жестко говорил. Бескомпромиссно.

Он ещё и мысли её считывает… Прекрасно, лучше придумать нельзя.

Вцепившись в покрывало мертвой хваткой, Мила кое-как, морщась от саднящей боли, спустила ноги на пол.

Теперь надо сделать шаг и не упасть, не свалиться кулем.

Сделала и не упала.

ГЛЕБ

- Ты, щенок! - он рычал, сдерживаясь из последних сил. - Быстро ко мне. Адрес, думаю, говорить не надо.

- Еду, Глеб. Минут сорок и…

- Тридцать! – рявкнул и швырнул телефон.

Глеба потряхивало.

Докатился…

Всё ещё не утруждая себя одеждой, прошел к бару, взял вискарь, стакан, плеснул на дно и выпил, не поморщившись.

Он шкуру сдерет с этого щенка! Ушлепок малолетний!

Хорошо разыграл партию! Браво!

А он повелся!

Видимо, совсем мозги поплыли.

Глеб посмотрел в сторону ванной. За дверью, за которой, осторожно ступая босыми ножками, скрылась Милослава.

От неё поплыл ведь…

Когда?

Да какая, мать вашу, разница!

Главное – она в его квартире. В ванной. Моется после того, как он её поимел.

Бери больше, Глеб!

Лишил девственности.

Млять!

Ещё налил.

Выпил.

Всё, хватит. Иначе будет перебор, и сорвется не только на Марке, но и на Веснушке.

И одеться что ли надо.

Зловещая ухмылка снова исказило лицо Глеба. Он посмотрел на не совсем опавший член. Да, ему мало!

Чертовски мало!

Если бы он знал, кто у него находится в постели, поигрался бы немного дольше. О чем он вообще?! Если бы он знал, кого трахнет через пятнадцать-двадцать минут после того, как девушка вошла в квартиру, всё было бы иначе.

Взял бы?..

Однозначно.

Вот, сученыш Тойских!

Подстроил.

- Глеб, ты сегодня вечером как? Снова скучать? В клуб или дома?

Глеб посмотрел на племенника тяжелым взглядом.

- Есть предложение?

- Да. У меня есть хорошая девочка. Не потрепанная. Могу прислать. В агентство только вчера устроилась. Но зря она это, конечно. Ей бы кого на постоянную основу.

Он что-то ещё говорил, а у Глеба перед глазами другая девочка стояла. Чей аромат до сих пор чувствовался в носу.

Марк как-то неудобно повернулся, сдвинул корпус, подался вперед, и нотки женского парфюма ворвались в сознание Алашеева.

Взрыв."

"Глеб плохо разбирался в женском парфюме, для него была лишь одна характеристика: нравится или нет. Этот запах ему не то, что нравился. Он оказался его слабостью. Тонкой нитью, связывающий его и ту, о которой уже думал черте сколько времени и ради обладания которой собирается пойти против своих же принципов и установленных им правил. Глеб мгновенно напрягся, а внутри груди развернулась настоящая бездна, и возникло яростное желание двинуть Марку в челюсть. За что? Да просто так. Потому что на нем был ЕЁ запах!

И никакие доводы разума не помогали.