1
0
Я сосредоточился, усиливая циркуляцию энергии, и направил её, как меня учили, в руку. Снова толкнул дверь. Замок с треском выломал кусок стены, дверь распахнулась.
В комнате на кровати лежал Илларион. Глаза были открыты, изо рта шла пена, лицо посинело. На полу — опрокинутый стакан и разлитая вода. Старик скончался. Нашёл-таки способ избежать поездки.
Вероятно, Илларион ждал этого момента, ждал, когда за ним придут снова, и хранил быстродействующий яд, чтобы избежать новых издевательств и пыток. Он просто хотел спокойно дожить свои дни.
На столе лежала книга с сильно потрёпанной мягкой обложкой.
Я взял книгу, затем протёр тряпкой все поверхности, которых касался руками, и покинул квартиру.
День клонился к вечеру. Сегодня я планировал заскочить в больницу к Ире, но уже было поздно, а я находился в северном пригороде, откуда только выбираться — час.
Иру я не навещал с пятницы, и мне не терпелось снова увидеть её и всё рассказать. Я не знал, как она отнесётся к переменам в моей жизни. Будет ли рада или, наоборот, отстранится от меня? Как она воспримет предложение стать моей второй женой? Наверное, не стоило беспокоиться.
Сев в машину, я позвонил Ире.
Наконец, смарт включился и передо мной появился экранчик. Я вызвал Иру.
— Привет, как дела?
— Нормально, — равнодушно ответила Ира. — Поужинал только что.
— Да вот, дела всё. Не получится сегодня заскочить, извини. Завтра — тоже. У Николая какая-то встреча, просил меня поехать вместе с охраной.
— Угу, — сказала Ира.
— Но в четверг я точно свободен. Вечером обязательно заеду. Нам надо о многом поговорить.
— Как суд? — спросила Ира.
— Какой суд? А, суд. Не беспокойся. Там будет представитель. Я туда даже не поеду. Бояре иски отозвали — я говорил. Придётся заплатить только за ущерб заведению и побитым охранникам.
— Большой штраф? — с беспокойством спросила Ира. Она ещё не знала, какое мне достанется наследство, и по что только за счёт родовых акций «Севера» я буду получать два-три ляма в месяц, если не больше.
— Адвокат постарается, чтобы вписали поменьше, — успокоил я Иру.
— Хорошо, — опять равнодушие в голосе и вздох. — Буду ждать."
"Я попрощался. Мне не понравилась тон Иры. Опять она какая-то странная. Вчера мы разговаривали, она была нормальной, шутила, что с такой кормёжкой, как в больнице, скоро растолстеет. Подумал, на поправку идёт. А теперь опять — безразличие и тоска в голосе.
