1
0Но… ведь не ради этого ты тащил мои старые кости на морозный воздух? Что-то гложет тебя, сын мой?
— Да, святой отец, — сказал я и взглянул в сверкающие синевой глаза священника. — Вы уже успели поговорить с Аллариссой? Ну, после того, как Нилиена вам наплела невесть что?
— Нет. Да оно теперь и без надобности. — пожал плечами отец Флатис. — А вот с Нилиеной я поговорю по душам! Уж я ей задам! Вздумала тут невинное дитя порочить!
— И с Аллариссой, — вставил я в речь разошедшегося священника. — С ней тоже… поговорите. Сегодня же.
Святой отец осекся на полуслове, пристально взглянул на меня, пожевал сухими губами и осторожно осведомился:
— О чем, сын мой?
— Обо всем, — жестко ответил я. — Расскажите ей всю правду. О настоящей ипостаси лорда Ван Ферсис, о кинжале, об уничтоженных им деревнях. О том, что ее дед сделал со мной. Об изувеченных людях, насильно превращенных в чудовищ ниргалов. Расскажите ей все.
— Ох… — как-то поблек и сгорбился старик. — Сын мой… она же еще совсем ребенок и… и искренне любит своего деда. Как бы не было беды.
— Отец Флатис, либо это сделаете вы, либо я. Рано или поздно она узнает все сама: как говорили в древности — шила в мешке не утаишь. И не забывайте — именно лорд Ван Ферсис настоял, чтобы его «любимая» внучка отправилась в Дикие Земли. Покажите ей письма, где он писал об этом отцу Аллариссы. Расскажите ту историю о Лесном Подворье.
— Постой, сын мой, — попытался переубедить меня святой отец. — Может, стоит немного подождать? Куда торопиться?
— Она имеет право знать, — несогласно покачал я головой. — И еще. Когда все расскажете, не забудьте добавить, что когда я доберусь до лорда Ван Ферсис, я не задумываясь перережу ему поганую глотку! От уха до уха!
Несколько минут священник молча сверлил меня пронзительным взглядом и, поняв, что ему не удастся меня переубедить, сокрушенно вздохнул и печально промолвил:
— Хорошо. Я сделаю, как ты хочешь. Еще до вечера она узнает все. Да уж, сын мой, ты умеешь заводить друзей как никто другой…
— Ага, — оскалился я. — Этого у меня не отнять.
Отец Флатис давно уж ушел, а я еще долго и бездумно стоял у засыпанного снегом фундамента дома, из которого торчали редкие почерневшие бревна. Где-то высоко над моей головой завывал пронзительный ветер, вздымая сухой снег с вершины скалы. Последние лучи солнца серебрили обледеневшие стены Подковы, переговаривались люди, спешившие в тепло, из печных труб в пристройке валил густой дым с запахом ухи. Из конюшни донеслось ржание оставшихся у нас лошадей. Судя по лежащим под навесом связкам ветвей кустарника и жидким охапкам бурой травы, Литас с охотниками не зря провели день. Поселение жило.
Глубоко внизу, в толще стены, суетливо бегали бородатые коротышки, изучая свой новый дом.
