1
0— И за что?
— Некоего Квинтеса Лоркиса, господин, — отозвался Рикар, уже успевший потолковать с толпящимися вокруг горожанами и разузнать подробности. — Вроде как собственного отца порешил. Ножом в спину. Говорят, он родом с небольшой рыбацкой деревушки, в пяти лигах на север. И вроде как он еще нескольких человек завалил — тех, кто на шум сбежался.
— Мразь! — поморщился старший барон и, обратив лицо ко мне, веско добавил: — Запомни, сын, нет ничего хуже, чем убить родича и нанести предательский удар в спину! Это не тот поступок, которым может гордиться настоящий мужчина! Понял?
— Угу, — невнятно отозвался я, старательно облизывая огромный красный леденец. — Фонял.
Усмехнувшись, отец ласково взъерошил мне волосы огромной пятерней и вполголоса пробормотал:
— Совсем вырос. Видела бы тебя сейчас мать…"
"Услышав слово «мать», я с удивлением вскинул глаза на отца. Что значит «видела бы»? Еще два дня назад Нилиена провожала нас в дорогу и все причитала, что ее дитятко еще недостаточно окреп после болезни. Правда, отец называл Нилиену странным словом «кормилица», но именно эту статную и красивую женщину я считал своей матерью. Или отец имел в виду кого-то другого?..
Я уже было вытащил изо рта леденец, чтобы задать вопрос, но не успел — к лошади старшего барона протолкался взопревший и красный, словно вареный рак, Древин и выдохнул:
— Ведут убивца.
Безразлично пожав плечами, барон обвел толпу взглядом и брезгливо произнес:
— Слетелись, словно воронье на мертвечину. Давно крови не видали.
— Вот и я говорю, господин, — поддакнул Рикар. — Что мы, крови не видели, что ли? До трактира рукой подать, и зуб даю, сейчас столы свободны все до единого — все сюда сбежались и про пиво забыли. Да и дитенок не маловат ли еще, чтобы такое видеть?
— Не маловат! — отрубил барон. — Пусть смотрит! Кто знает, как его судьба повернется. А так, может, и призадумается, перед тем как ошибку совершить! Пусть смотрит!
— Да, господин, — согласился Рикар, не решившись возразить. Для меня это не было новостью — за всю свою короткую жизнь я еще ни разу не видел, чтобы отцу возражали дважды.
Толпа зашумела и колыхнулась слитным движением. Послышались глухие выкрики, приведшие толпу в еще большее возбуждение:
— Вон он!
— Убийца проклятый! Сейчас тебе воздастся за грехи!
— Выродок!
— Квинтес Лоркис!
— Отцеубийца!
— Ох и кровищи сейчас будет!
Зажав леденец в кулаке, я жадно взглянул на взошедшую на помост фигуру мужчины в сопровождении двух стражников с алебардами наперевес. Совсем еще молодой, в белой рваной рубахе с грязными разводами. Руки сведены за спиной и связаны в локтях и запястьях.
На помост поднялся еще один человек в черном официальном камзоле и, шагнув к краю, напоказ развернул длинный свиток пергамента.
