Найдена

Я про него и забыла! Казалось, нас тут всего двое…

– Анастас? – Горясер не удивился, скорее разозлился. – Игумен в Вышегороде?

Я почуяла дурное. А Журка продолжал:

– Там. Живет у Лаврентия, тамошнего настоятеля.

Он не замечал, как в Горясере пробуждались что-то неведомое, могучее и страшное. Меня затрясло.

– Заткнись! – выкрикнула я.

Журка осекся на полуслове и захлопал глазами:

– Ты чего? Чего, а?

– Ничего. Болтовня твоя надоела. Спать пора, – буркнула я и, отвернувшись, завалилась на бок.

Злость на Журку прошла, осталась лишь досада на саму себя. За спиной послышалось кряхтенье Журки. Зря я все-таки набросилась на него. Он же ничего не знал. Ни про Горясера, ни про меч Орея, ни про Летунницу… Я чуть повернула голову. Журка лежал рядом, укрывшись с головой теплым полушубком. Похоже, заснул…

Неведомая сила так и подмывала меня подняться и взглянуть на наемника. Он пристроился у дальнего валуна за костром, спиной к нам с Журкой. Спал или притворялся? Неужели он ни разу не вспомнил обо мне? А ведь узнал! Узнал и промолчал!

Я тихонько села, покосилась на спящего Журку и почти ползком двинулась к Горясеру. Под ногой щелкнула ветка. Меня сперва отбросило назад, на подстилку, а потом стало смешно. Какая трусиха! И чего боюсь? Я ж не делаю ничего плохого. Только доберусь до него и погляжу… Мы так давно не виделись. Я не видела его губ, складочки между бровей, темных и таких жестких на вид волос и маленькой родинки на шее, у самого ворота… А он изменился. Зарос-то как… Моя рука поднялась и легко коснулась щеки Горясера. Колючая… Где он был все это время? Вспоминал ли? Узнавал ли в других мои черты? Нет, наверное, нет… Он не такой, как остальные. Не замечает ни моей красоты, ни моей любви…

Я потянулась к нему и позвала:

– Горясер…

Ждала – не ответит, но наемник молча повернулся, сжал мои плечи и потянул на себя.

«Ох, дура, ох, пожалею!» – подумала я, беспорядочно тычась губами в его шею, а потом забыла и об этом. Остались лишь мы вдвоем – наши тела, наши руки, наши души… А еще желание врасти в него, словно дерево в землю, и остаться там, внутри, хоть малой частицей, чтоб никогда больше не отпускать…

Утром нас разбудил Журка. Вернее, его крик. Я вскочила. Журка только проснулся. Он сидел по ту сторону костра и глядел на меня так, словно видел впервые. Мне стало совестно. Рука Горясера на моем животе стала невыносимо тяжелой.

– Журка, ты пойми… – начала я, но он не дослушал, а схватил еще горячую головню и кинулся на наемника.

– Берегись! – взвыла я.

Горясер ловко, как кошка, увернулся от удара, откатился и вскочил на ноги. Журка даже не успел замахнуться второй раз. Кулаки наемника рухнули на его шею."

"– Нет! – выкрикнула я. Журка кулем упал к моим ногам.