Найдена

Мне удалось подняться. Люди говорили верно. Я и представить себе не могла, чтоб тихоня Журка взял в руки топор и пошел с ним на людей.

Журка скосил глаза. Меня передернуло. Зрачки у него были огромными и шалыми, как у взбесившейся лошади. Убьет и не задумается. Вот почему вышегородцы так испугались…

– Журка! – тихо прошептала я.

– Сын мой, – подхватил Анастас.

Меня передернуло от ненависти. Проклятый настоятель! Что он сотворил с Журкой и этим городом?! Что наплел-накрутил?!

Я забыла о боли. Колышек из ограды сам лег в ладони.

– Твоих рук дело? – зло и хрипло спросила я Анастаса. Мой рот наполнился кровью. Кровавый сгусток шлепнулся игумену под ноги. – Что молчишь? Нашел над кем измываться: над блаженным да над бродяжкой. Иль тебе не найти более сильных врагов? Или ты их боишься и поэтому отводишь душу на сирых и обездоленных? Ты похож на своего князя! Тот тоже ничем не гнушается. И тело отца в церкви сгноил, и братьев зарезал, как телят…

Игумен нахмурился.

– Не слушайте ее, – внятно сказал он притихшим людям. – Это бесовские речи.

– Почему же не слушать? – Я попыталась улыбнуться, но разбитая губа не слушалась, и улыбка вышла кривой. – Или правда режет твой слух, настоятель Десятинной? Погляди, что ты сотворил с Журкой. – Я указала на воришку. Не выпуская из рук топора, тот обводил толпу тяжелым взглядом.

– Пошла прочь, стерва, – прошипел Анастас. Он начал злиться.

– Уйду, – сказала я, – и никогда больше не вернусь. Я давно хотела уйти…

– Нельзя ее отпускать, – зашептались в толпе.

Херсонесец поднял руку:

– Пускай идет. Ведьма сказала, что больше не вернется, так и будет.

Они расступились. Я шагнула вперед. Шаг, еще… Как трудно идти по живому коридору, как тяжело ощущать на своей спине ненавидящие взгляды!

– А ты куда?

Я обернулась. За мной по тому же коридору шел Журка. Анастас поймал его за плечо, развернул к себе.

– Куда ты? – снова повторил он – Пусть уходит. Ты же…

Журка выдернул плечо из его пальцев:

– Прости, игумен. Пусть я опутан чарами, пусть в ловушке, но в этой ловушке мне лучше и спокойнее, чем в Господнем храме. Я пойду с ней.

– Но… – Анастас задыхался. Его лицо стало серым. Испугался? Чего? Журкиных слов? – Ты отрекаешься от Господа?!

Журка печально улыбнулся и качнул головой:

– Нет… Но отречься от нее я не могу. Хотел, пробовал, а не смог. Я уйду с ней.

– Одумайся! – Херсонесец метнулся вперед и заступил Журке путь.

Тот попробовал обойти настоятеля, но ему мешали плотно сомкнутые плечи зевак. Мне все это надоело. Угрозы, страхи… Анастас достаточно поиздевался над парнем..

Я шагнула вперед и толкнула священника в спину. Он оглянулся. Мой кол нацелился острием в его лицо. Нет, я не думала бить, только пугала…

– Уйди с дороги. Уйди, – сказала я, – а то будет хуже.

Он отступил.