На инстинктах

Наверное, именно поэтому никак не могу понять, почему она ушла вчера, не объяснив причины. Из-за того, что я не поверил, что был первым? Да плевать я на этот факт хотел. Разве это важно?

Бросил взгляд на часы.

Уехать? Остаться?

Ну останусь… Дальше что? Сидеть, как Хатико в ожидании чуда?

С силой ударил по рулю и в сотый раз за эту ночь завёл машину. Нужно отвлечься. Подумать хорошо о том, что именно сделал не так.

***

Пальцы холодные. Неподвижные холодные пальцы. Такое было в последний раз лет пять назад, когда я Саню потерял.

Прикрыл глаза.

Депрессия вещь весьма странная.

Вроде холодная чёрная дыра в груди, накал эмоций бурлит в венах, а разум спокоен. Едва вслушиваюсь в то, о чём переговариваются мужики. В голове пусто. Только отчуждённый образ куклы перед глазами и звонкий холодный голос «Не тронь!». Усмехнулся. И ведь не смог же. Так и не смог остановить. Казалось, трону и она растворится, как видение на зло мне.

— Я с таким вообще впервые столкнулся. Катька в истерике бьётся, жалко мальца же, как с одним ушком-то? Решили из роддома забрать. Родная мамаша сразу отказную написала.

Интересно, что она сейчас делает? Переживает ли, как я? О чём думает? Был бы я рядом, я бы просто стиснул её в своих руках и заставил забыть обо всём…

Чёрт.

Почему так тошно-то?

— Да, эта хрень такая, — вздыхает Волк. — У моей племяшки тоже была. Правда не так серьёзно, но испугались мы всё равно знатно. Девственную плеву хирург вскрывал.

— Это тоже атрезия, что ли? — удивляется Сора.

— Ага, атрезия гимена.

А я вздрагиваю, услышав эти слова. В медицинской карте куклы было написано именно так. Обернулся и посмотрел на Волка.

— Повтори, — прошу глухо. — Атрезия гимена? Что это за хрень?

Сердце стучит, как бешеное.

Потому что уже осознал, но ещё не понял того, что произошло.

— Дем, ты чё? — дёргает меня за плечо Ярыч.

Волк вскинул бровь и пояснил.

— Девственная плева не имеет отверстий. Соответственно кровь скапливается там. Обычно эта хрень диагностируется с первыми месячными. Хирург в итоге плеву удаляет.

Твою мать…

33

Смотрит на меня своими огромными глазами, не понимая, как трудно мне выдавить из себя хоть слово. Не ведая, как тяжко держать сжатыми пальцы, которыми жажду прикасаться к ней.

Не замечая, как тяжело мне даётся каждый вдох в саднящую грудь.

— Идём? — срывается с её губ, и я не сразу понимаю, что это вопрос.

— Куда?

Улыбается едва-едва. Невесело. С отчуждённостью.

— Найдём для разговора место потише и потеплее.

Она обходит машину и садится на пассажирское сиденье, как делала раньше, когда мы куда-нибудь ездили. Такое простое действие, уже почти вызвавшее привычку. И тем страшнее утратить эти моменты. Ломка будет адской.

Я сел за руль, завёлся и тронулся, уже зная куда мы поедем.