3
0
Когда внёс в комнату и уложил на кровать, огромные глаза открылись, и взглянули на меня с откровенным ужасом. Кукла просто вырвалась, нырнула прямо под руку и помчалась к двери. Только у меня реакция, опыт и навыки. Схватил, оттеснил к стене и больше не сдерживаясь, поцеловал, потому что спонтанный такой побег мог говорить мне только об одном. Кое-кто тоже не справляется со своими чувствами и откровенно боится потерять контроль.
Безумно нежная на вкус, как крем на пирожном. Яркая, как клубника и желанная, как никто в этом мире. Сжал девушку в объятиях, понимая, что всё, точно попала.
Раньше надо было сбегать, нежная моя.
— Пожалуйста, пусти… — хрипло шепчут сладкие губы, разрывая череду мягких чувственных поцелуев.
А я не могу отпустить. Как проклятый наркоман с нагретой ложкой в руках, ну вот же… Возьми своё.
— Не хочу, — шепчу, снова накрывая маленький рот и погружаясь в его уютную глубину.
Всхлипывает так сладко, тянет пальцы к волосам и снова просит.
— Пожалуйста… Не хочу так. Не здесь.
Не хочет «так»? «Здесь»?
Чёрт, ну какая разница, где и как, когда желание чувствуется в каждом её движении? В каждом стоне, сносящем волной ошмётки потрёпанного её ароматом разума.
А потом вспоминаю эти хлопковые трусики в допросной и улыбаюсь довольно. Моя девочка просто боится. Очень боится в первый раз и в незнакомой обстановке.
— Если не хочешь, ничего не будет. Не трону, — обхватываю её лицо и заглядываю в огромные глаза, сверкающие в полумраке. — Только не уходи. Побудь со мной.
Припухшие от поцелуев губы раскрываются, чтобы что-то ответить, но она не произносит ни звука. Кивает согласно, и я не сдерживаюсь.
— Ты… собираешься спать? — спрашивает недоверчиво, будто ожидала совсем иного.
А мне кажется, что чтобы я не сказал, ответ будет неправильным. Поэтому я просто сдвигаю светлые волосы в сторону и коротко целую за ушком. Пальцы поглаживают её мягкий живот, а моё сознание наконец почти довольно урчит. Почти. Но я точно знаю, что девочка уже моя.
"Кукла достаточно быстро уснула, чему я просто не мог завидовать, потому что имел возможность быть удобной подушкой для хрупких объятий. Несмотря на дикое желание, рвущееся наружу, несмотря на голод и близость этой девчонки, я продолжал быть мазохистом. А она словно в насмешку перевернулась на другой бок, закинула на меня ногу и обняла крепко, уткнувшись в грудь. Пожалуй, это самое лучшее издевательство, которое со мной случалось.
