Кто-то в основном оперативной информацией обменивается в КВ диапазоне, кто-то о помощи просит… самое важное, что удалось пообщаться с какой-никакой госструктурой и комендатурой Владивостока…
— Значит, пережили… организовались?
— Нет, — помотал головой Юра, — там тоже все кое-как на авторитетах начальников и командиров еле держится. Во Владивостоке и пригороде анархия полная, кто-то объединился вроде «цоколя», но большинство замерзает поодиночке и гибнет в борьбе за консервы. Комендатура более-менее держится, полторы тысячи человек примерно вокруг себя сплотили, оптовый рынок, скажем так, национализировали и удерживают на пару с бригадой морской пехоты, точнее с тем, что от неё осталось… волна дезертирства по частям страшная прокатилась, за оружейки и продсклады бились насмерть, что-то удержали а что-то нет… «Гуляй поле» в общем.
— И что, не послали? А что за госструктура?
— Нет, не послали, мило пообщались, — хмыкнул Юра, — особенно с оперативным штабом МЧС.
— Круто, — оживился Вовка и подлил себе кипятка, — и что в мире делается?
— Весь мир накрыт большим медным тазом…
— В смысле?
— Две трети Северной Америки под метровым слоем вулканического пепла, да ещё и западное побережье два цунами подряд пережить не смогло… по материкам кое-где разломы, где-то из этих разломов до сих пор реки из лавы текут.
— Как же теперь? — всхлипнула Наталья, зажав рот и нос руками так, что даже пальцы побелели.
— Теперь братья… кхм… и сестры по выживанию, теперь можно сказать, что начался отсчёт новых темных веков в полном смысле этого слова.









